Я глотаю ком в горле. Шор – так меня все называли во время моего обучения. Когда я была еще ребенком. Шор – это еврейское слово, обозначающее быка. Я всегда была самой маленькой и худенькой из всех. И все же усилием воли у меня получалось добиваться своего. Один раз в битве, где мое поражение было практически неизбежно, я собрала все силы, подбежала к противнику и так сильно ударила его головой, что он упал на землю, потеряв сознание. Бык. Шор.
Я повторяю жест Шевы, но ничего ему не отвечаю. Он всегда был одним из лучших инструкторов. Но тогда я относилась к нему иначе. Он был безжалостен и хотел выжать из нас все. В то время я ненавидела за это его и других. Сейчас я ему благодарна.
Но его присутствие здесь для меня загадка. Что он здесь делает? Похоже, он союзник Миела. Интересно, его он тоже обучал?
– Ты же знаешь, что тебе не обязательно постоянно быть начеку. Мы здесь в безопасности.
Шева фыркает:
– Возможно, я здесь еще и потому, что у Джиа опять паршивый день и мне больше нравится сидеть здесь, чем наблюдать за ее истериками.
Миел с досадой цокает языком:
– Где она?
– В библиотеке. Если после этих истерик от нее что-то осталось, – отвечает Шева и начинает пристально меня разглядывать. – Почему она в платье?
– Почему бы тебе не спросить об этом меня, Мефакед? – наконец обретаю я голос.
Шева ухмыляется, когда я обращаюсь к нему как к наставнику.
– Ты больше не моя ученица, так что зови меня просто Шева. Или Шева Великий, или Шева Мефакед второго легиона.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не рассмеяться. Все-таки здесь я чувствую себя не совсем уверенно.
Миел открывает дверь и входит. Затем еле заметно шевелит рукой, и тут же сами собой на стенах зажигаются факелы. Да, он действительно на многое способен. Интересно, чьим героем он когда-то был?
Мы с Шевой следуем за ним, и по дороге я осматриваю спартанское убранство. Непохоже, что в этом доме живет кто-то из знати.
Мы продолжаем идти по длинному коридору, пока не достигаем входа в комнату, откуда раздается грохот.
– Наверное, вам лучше подождать здесь, – говорит Миел, открывает дверь и уворачивается от книги, которая пролетает у него над головой и приземляется на пол рядом со мной. Апокриф. Откуда он у них?
– Уходи! – вопит женский голос, который я уже слышала в таверне. – Ты все портишь.
– Что я порчу, Джиа?
Я заглядываю в комнату. Сверкающие темные глаза девушки встречаются с моими. Она тут же поднимает руку и указывает на меня.
– Ты привел ее сюда!
О, так это из-за меня. Это нехорошо. Они внезапно замолкают, и какое-то мгновение я размышляю, не снять ли ненадолго действие своего защитного барьера, чтобы услышать, что она сообщает ему сознанием. Но решаю этого не делать. Помимо того что я бы тогда тоже открыла для них свои мысли, по их правилам без согласия остальных так делать нельзя.
– Твое ребяческое поведение ни к чему не приведет. К тому же Навиен теперь с нами. И это не обсуждается.
Из глаз Джии в мою сторону сверкают молнии. Да уж, только этого не хватало. Она выглядит не просто как герой с демонической кровью, а прямо-таки как порождение ада. На самом деле она довольно хорошенькая: длинные темные волосы, большие серые глаза, довольно большой, но прямой нос и тонкие губы. Но из-за вечно озлобленного выражения ее лицо выглядит не слишком привлекательно.
Это выражение не пропадает, даже когда мы все вместе отправляемся обратно по коридору и попадаем в гостиную. Она кажется уютной, совсем не похожей на гостиные во дворцах. В них кресла всегда расставлены далеко друг от друга, а здесь они сдвинуты вместе и расположены перед камином. Шева опускается в кресло, Джиа устраивается на банкетке, а я усаживаюсь на диван. Миел встает рядом и разжигает пламя в камине, после чего в комнате очень быстро становится тепло.
Скрестив руки на груди, я смотрю на стены, где висят закрытые белыми льняными простынями картины.
– Это портреты великолепной знати, все эти люди когда-то здесь жили. Мы собирались их сжечь, а потом подумали, что гораздо лучше будет закрыть им обзор, пока мы приканчиваем таких, как они, – поясняет Шева.
Я поджимаю губы. Потому что он говорит об этих портретах так, будто они живые, а я оказываюсь замешана в чем-то таком, в чем совершенно не хочу быть замешана. Я не хочу свергать Авиелл, да и Лирана, собственно, тоже не хочу.
Откашлявшись, я выпрямляюсь.
– Ты говорил, что здесь ответишь на мои вопросы, – строго напоминаю я ему.
Джиа презрительно шипит и фыркает, но я ее игнорирую.
