– Есть люди, которые не могут научиться этому всю жизнь… или до тех пор, пока не станут очень старыми. Для этого нет возрастных ограничений, Навиен. Это совсем не детское занятие.
Я вздыхаю, потому что чувствую, что передо мной огромная гора, с которой я не смогу справиться.
Арк ненадолго прикрывает глаза, а затем задувает свечу.
– Я привык считать, что у меня мало недостатков. Но у меня есть одна большая слабость. Я всегда, когда нахожусь здесь, внизу, зажигаю свечу и задуваю ее, чтобы помнить об этой слабости. Может быть, когда-нибудь я таким образом ее одолею.
Он указывает на спичку в моей руке, снова улыбается и наконец уходит.
Я остаюсь одна и прислушиваюсь к своему дыханию. Вероятно, мне пришлось бы зажечь бесчисленное количество свечей, поэтому я пытаюсь отыскать в себе самую большую слабость. Даже тогда на ум приходит слишком много. Но что самое худшее? Что я больше всего презираю в себе?
Я закрываю глаза, когда понимаю это. Когда я со всей определенностью осознаю, что я ненавижу в себе больше всего.
Я нерешительно зажигаю спичку. Как будто не хочу, чтобы даже пылинка на полу узнала, что это такое.
А потом я зажигаю свечу. Недолго наблюдаю, как она горит, задуваю ее, а вместе с тем стараюсь выпустить из себя сожаление, что я не Авиелл. Потому что это то чувство во мне, которое я действительно ненавижу. Что я не она. Что я не любима так, как она. Особенно моими отцом и матерью.
После того как Вьюнок воссоединяется со мной и от нее остаются только мерцание на коже и не всегда приличные мысли, я иду искать Лирана в библиотеке.
Он стоит перед большой полкой и выглядит так, словно изучает обложки. При этом я уверена, что он знает наизусть каждую книгу здесь.
– Навиен, как все прошло? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне. В руке у него маленькая книжечка с позолоченной обложкой. Явно не апокриф – они всегда в черном переплете и намного крупнее.
– Я задула свечу, – говорю я, пожав плечами.
Уголок рта Лирана коротко приподнимается.
– Мне уже не раз приходилось это делать.
Я поднимаю голову и разглядываю его. Конечно, мне хочется спросить, какие у него слабости. Потому что, даже если он думает, что у него их нет, некоторые из них бросаются в глаза. Например, его высокомерное поведение. Но действительно ли это слабость в его случае? Что-то сомневаюсь. Без этого он вряд ли оправдал бы свое княжеское звание и смертный грех, который оно олицетворяет.
– О каком апокрифе шла речь? – интересуюсь я, шагнув к нему.
Он снова смотрит на мое платье – темно-красное с золотым орнаментом. Лу уверяла, что оно будет хорошо сочетаться с моими светлыми волосами. Но мне не очень нравятся все эти яркие и пестрые ткани. Я скучаю по своей одежде героя.
– С этим мы разберемся в другой раз, – говорит он и указывает на стол, где расставлены тарелки, бокалы и столовые приборы.
– Сегодня я покажу вам, как нужно есть.
Краем глаза я вижу, как он вынимает из книги письмо, кладет его в карман и ставит томик на место.
– Но я умею есть, – отвечаю я несколько оскорбленно, потому что на самом деле хорошо понимаю, что он имеет в виду. Меня правда беспокоит, что я постоянно допускаю промахи.
Лиран приближается ко мне на шаг и пристально смотрит в глаза.
– Я вам не враг. Даже если это иногда так выглядит. Я хочу вам помочь.
– Вы хотите помочь себе и Авиелл, – поправляю я.
Он мне не возражает. С чего бы ему возражать, это правда. Но никто не должен понять, что я не Авиелл.
Наконец он предлагает мне руку и, когда я ее беру, подводит меня к столу и подвигает стул поближе. Я сажусь, пока он идет к своему месту.
– Не стоит садиться перед…
– Перед мужчиной? – спрашиваю я, подняв брови, но все же поднимаюсь.
– Перед правителем, – поправляет он. – Вы еще не княгиня.
– И никогда ею не стану, – договариваю я за него.
Он покашливает, затем садится, и вслед за ним я делаю то же самое.
– Возьмите салфетку и положите ее на колени.
Я наблюдаю, как он это делает, и подражаю его действиям. Это одна из немногих вещей, которые я умею.
– Эта тарелка – для супа.
– Я способна узнать суповую тарелку, – фыркаю я.
–
–
– Навиен. Я хочу помочь вам, а не упрекать вас. Пожалуйста, не забывайте об этом.
– Хорошо, – сдаюсь я и выправляю осанку. – Значит, сначала я буду есть большой ложкой?
Он кивает, а затем указывает на двузубую вилку на столе.
– Эта вилка для основного блюда. А вилка, лежащая дальше на столе, – для десерта.
– Что? У вас не подают пудинг? – Я изображаю недовольную гримасу и смеюсь.
Лиран качает головой:
– Нет, в княжестве Высокомерия в таких случаях всегда подают местные блюда. Пельмени.
– Пельмени? – весело спрашиваю я. Если уж подавать местные блюда, то я ожидала чего-то более колоритного.
– Да, пельмени, – отвечает Лиран, постепенно теряя терпение из-за моего поведения.
– Сегодня утром мы вместе замешивали для них тесто. Припоминаете?
