–
Подняв брови, я изгоняю из сознания ее голос. Я не знаю наверняка, пугает ли меня то, что он сказал, или то, что он так честен.
– Прогуляемся? – предлагает он, указывая на сад.
Я киваю, возвращаюсь в комнату, набрасываю пальто, обуваюсь и выхожу по коридору на улицу. Лиран уже ждет у двери.
Некоторое время мы прогуливаемся молча, потом он снова ко мне обращается.
– Я по-прежнему не понимаю, почему Авиелл захотела прислать мне эти стихи.
Я морщусь, потому что мне хочется избавиться от этого воспоминания навсегда.
– Авиелл иногда бывает немного не уверена в себе. Возможно, она думала, что без этих стихов она была бы для вас недостаточно интересна, – пытаюсь я найти объяснение.
Он щелкает языком.
– Это всего лишь стихи, ваша светлость. Человеческие качества от них не зависят.
– Вы так полагаете? – спрашивает он, останавливаясь и серьезно глядя на меня.
– Да, я уверена.
– А что, если я скажу вам, что влюбился в то, что написано в стихах, а не в то, что было сказано в письмах?
– В таком случае я бы вам ответила, что вы, наверное, просто чем-то уязвлены и сейчас не можете здраво мыслить.
Голос у меня по-прежнему тверд, хотя внутренне я себя чувствую совсем иначе. Вьюнок тоже не помогает, крича у меня в сознании, что он действительно в меня влюбился. Говорю я одно, а думаю совсем наоборот. Сердце у меня хочет именно этого. Во всем теле у меня начинает покалывать.
Лиран лезет в карман пальто и достает письмо. Я сразу узнаю бумагу и почерк. Его написала не секретарша, а Авиелл.
Мне приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть, когда он разворачивает его и со словами:
– Это было ее последнее письмо ко мне, оно пришло уже после нападения на дворец, – начинает чтение. – «Ваша светлость, извините, что я не могу выполнить вашу просьбу называть вас Лираном. Я не могу, даже если вы этого потребуете, отказаться от этикета и воспитания, и к тому же я думаю, что этого не следует делать.
Тем не менее я рада писать вам это письмо, так как мне очень нравится наш обмен мнениями.
Для меня очень важно рассказать вам, как прошла моя неделя. В моем последнем письме я сообщила вам, что начала читать книгу. К сожалению, я вынуждена признаться, что прервала это чтение. Все эти метафоры и сравнения – это не для меня. Мне больше нравится бывать в нашем прекрасном ландшафтном саду. Цветы начинают распускаться, а трава такая чудесно-зеленая, что я могла бы смотреть на нее весь день. Еще за эту неделю я выучила две новые фортепианные пьесы, которые мне очень хотелось бы вам сыграть. Отец сказал, что в ближайшее время все князья приглашены на пир. Мне впервые будет разрешено на нем присутствовать. Я не могу дождаться, когда покажу вам свои цветы, которые я сама вырастила, и сыграю что-нибудь на фортепиано.
Но на этой неделе еще произошел инцидент, о котором я хотела бы забыть. Моя сестра Навиен, похоже, что-то скрывает. Я уже говорила вам, что она очень одаренный читатель. Но меня не покидает ощущение, что она утаивает какие-то слова, и теперь это донесли отцу, который хочет ее наказать. Я хотела бы убедить ее не продолжать вести себя нечестно, поскольку честность – это принцип нашего княжества. Но в ней таится что-то, что хочет вырваться наружу. Однако я должна это предотвратить. Это может стоить ей головы.
Я надеюсь на ваш, как всегда, мудрый совет в этом вопросе.
И на скорую встречу.
Ваша госпожа Авиелл».
Когда Лиран кончает чтение, я чувствую себя так, будто оглохла. Будто нахожусь под водой.
– Зачем вы мне это прочитали? – наконец спрашиваю я, когда прихожу в себя. Наверное, Авиелл написала это письмо в тот день, когда на нас напали.
– Потому что я не могу быть влюблен в женщину, которая это написала.
Я с трудом сглатываю. Я хотела бы возразить, что письмо не отражает всю Авиелл. Что в ней есть еще очень много всего. Но это было бы ложью. Именно так и поступала Авиелл всегда. Просто следовала правилам.
Мне больно думать о слове «просто» и понимать, что оно с ней связано. Впрочем, так оно и есть. Просто. Она ничего не понимает ни в литературе, ни в политике. В искусстве тоже. Больше всего она любит гулять в саду, наблюдать за цветами или играть на пианино. Но в этом нет ничего плохого.
– Женщина, написавшая стихи, необузданна и пытлива, – говорит он с юношеским волнением в голосе. – Ей интересно почувствовать и испытать что-то новое, и она видит самую суть вещей.
– Лиран… – пытаюсь я его прервать.
– Она умна, красива и чертовски одинока. – Голос у него становится хриплым и дрожит.
– Лиран, – снова шепчу я. На этот раз он смотрит на меня. – Я и есть эта женщина. Так что не надо все это говорить.
Он поджимает губы.
– Но…
– Нет. Я герой, а вы собираетесь жениться на моей сестре.
Никогда бы не подумала, что эти слова мне будет так трудно произнести. Но они словно тяжелый камень у меня в горле, который я могу вытащить только с помощью своей силы воли.
– Но эти стихи…
