Я замечаю его легкую улыбку.
– Устас – это ад нашей земли. Там царят хаос, грязь и жестокость.
– И князья это допускают?
– Он не относится ни к одной из их территорий. То, что происходит за пределами княжеств, – не их дело, и поверь мне, Навиен, ты не захочешь жить ни в Устасе, ни в каком-либо другом подобном месте.
Он говорит очень спокойно, с какой-то демонической властностью. Будто способен использовать собственный голос, чтобы развязывать войны и побеждать.
Я фыркаю.
– Ну конечно, ты ведь меня так хорошо знаешь.
– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – ворчит он, чуть крепче обхватывая меня за живот. Во мне разливается жар. Как такое может быть? Почему я так на него реагирую, если еще совсем недавно тело у меня испытывало подобные ощущения с Лираном?
– А то, что я сделала с гуррой? Все герои на это способны?
– Нет. То, что ты сделала, да еще с такой силой, наверное, может сделать только один герой, – объясняет он спокойным хрипловатым голосом. Этот голос меня успокаивает.
Будто он давно мне знаком.
– Ты? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
– Да, я.
– Я убила его дух? Его душу и, следовательно, его самого?
Голос у меня дрожит, но при этом внутри у меня еще меньше силы, чем в голосе.
– Да.
– Это было ужасно. Хотя тьма в тот момент делала все вокруг теплым и мягким. Она была мощной, и мне это нравилось. Но мгновение спустя внутри меня образовалась пустота. Как будто я повредила не только его душу, но и свою.
Миел некоторое время молчит. Затем прокашливается и наклоняется к моему уху.
– Обещаю, что всеми силами постараюсь, чтобы тебе больше никогда не пришлось это делать.
Я ничего не отвечаю. Вместо ответа задаю ему вопрос, который давно не дает мне покоя:
– Что во мне такого особенного? Зачем я вам нужна?
Я чувствую, как Миел позади меня напрягается.
– Я бы многое отдал за то, чтобы рассказать тебе это, Навиен. Но слова в твоем случае очень важны и обладают большой силой. Как только они будут произнесены, они откроют то, к чему ни этот мир, ни ты не готовы.
Я прищуриваюсь. Слова. Он говорит о том, что слова важны и могут говорить со мной? Слова апокрифов, например?
– Пожалуйста, просто смирись с этим.
– Легко сказать. Я чувствую себя все более и более обманутой с каждым словом, которое ты произносишь.
– Но ты можешь просто поверить, что я тебя защищаю.
– Ах, ты меня защищаешь? Так вот почему тебя не было рядом, когда меня отравили? Хотя до этого ты меня…
Я не заканчиваю фразу. Хотя я только что убила гурру, мне стыдно упоминать, что он меня целовал. И что я хотела, чтобы он был тогда со мной.
– Не получилось.
– Почему? Потому что Лиран не хотел, чтобы ты был рядом?
– В том числе и поэтому.
– А еще почему?
– Потому что… – Он запинается. – Потому что все это между нами… это никогда не было удачной идеей.
– Между нами ничего нет, – заставляю я себя быстро произнести, вместо того чтобы спросить его, что он имеет в виду и почему. Я не хочу этого слышать. Потому что в глубине души я давно знаю – что-то его сдерживает. Так же как и меня. И, скорее всего, нас обоих сдерживает существование Лирана.
Мы едем верхом, пока над горизонтом постепенно не появляется солнце. Вдруг я слышу сзади топот лошадей. Я моргаю, потому что наполовину сплю, и оглядываюсь по сторонам. Рядом с нами останавливаются Аметист и ее брат.
– Все в порядке? – спрашивает Миел.
Аметист бросает на него многозначительный взгляд. Только его значение мне, к сожалению, неизвестно.
– Можем ли мы поговорить наедине?
– У меня нет ни секретов от присутствующих, ни времени. Так что говори сейчас!
Аметист поджимает губы, коротко смотрит на меня и, наконец, снова на Миела.
– Объявлено о помолвке Лирана и Авиелл.
В груди у меня все так быстро превращается в лед, что я больше ничего не чувствую.
– Как это возможно?
Миел выглядит полностью обескураженным.
Аметист откашливается.
– Они писали друг другу письма, которые доказывают, что их любовь реальна, и он просил ее руки еще до нападения, а также до помолвки с Тароном.
– Вот как? – Голос Миела мрачней некуда.
Мне стало интересно: почему это его так рассердило? Какое он имеет к этому отношение?
– Миел. Тебе нужно вернуться в княжество Высокомерия как можно скорее, – шепчет она, настойчиво давая ему единственно возможный в этой ситуации совет.
– А Лиран с ней?
Голос у него какой-то опустошенный.
Аметист поджимает губы.
– Сейчас нет.
– Значит, она сама приняла это решение? – размышляет он.
– Да, она разослала письма об этом всем другим князьям. Но мы оба знаем, что это именно то, чего хочет Лиран. Так почему же ты так себя ведешь, Миел?
– Потому что я не должен автоматически хотеть того же, что и мой брат! – рявкает он.
– Но чего же ты хочешь? – неожиданно для себя самой спрашиваю я.
Слышно, как он громко вдыхает и выдыхает.
– Я не хочу, чтобы из чувства долга Лиран совершил самую большую ошибку в своей жизни.
– Какую ошибку? Женился на моей сестре?
– Да, – выдыхает он.
– Почему, Миел? Что ты от меня скрываешь?
Он снова вздыхает, словно ему трудно говорить.
