— Вот и прекрасно. Убирайся!
К ним подошла сестра.
— Простите! Вам придется подождать в вестибюле. Мы не можем позволить вам нарушать покой наших больных.
Джесс кивнула, едва сдерживая слезы.
— Извините, — пробормотала она и пошла к вестибюлю.
Чарльз последовал за ней.
В вестибюле она присела на синюю клеенчатую кушетку и невидящим взглядом уставилась в маленький телевизор. Он работал слишком тихо, но Джесс было все равно: происходящее на экране ее не волновало.
— Продолжим нашу увлекательную беседу, — предложил Чарльз, садясь рядом.
— Мы уже все сказали друг другу.
— Нет, не все. — Голос его понизился до шепота. — Уверяю тебя, каким бы подонком ты меня ни считала, я не хочу, чтобы моя дочь умерла.
— Она не умрет, Чарльз. Она пыталась перерезать себе вены на одной руке, но это ей не удалось. Видимо, этот паршивый ген, о котором ты говорил, в нашей семье не так силен, как тебе кажется.
— Джесс, прошу тебя…
— Чарльз, — не слушая его, продолжала Джесс, — мы женаты с тобой двадцать лет. Тебе не приходило когда-нибудь в голову, что все эти годы ты только критиковал меня? Попытался ли ты хоть раз понять меня? Подумал ли, что я такой же человек, как и ты, со своими мыслями и чувствами? По-моему, единственное, для чего я тебе была нужна, это создавать фон, на котором ты выглядел бы достойно, чтобы показаться окружающим примерным семьянином. Все это сплошная показуха! Когда ты по-настоящему нужен мне или детям, тебя нет рядом. Тебе нет до нас дела, Чарльз Ренделл. Мне стыдно, что ты мой муж.
Голос ее звучал так сдержанно, что Джесс с трудом узнавала его.
— Не понимаю, о чем ты говоришь? — обиделся Чарльз. — Я всегда был здесь, рядом с тобой, с детьми.
— Где это — здесь? Ты имеешь в виду физическое присутствие? — Джесс горько усмехнулась. — Этого недостаточно, Чарльз. И никогда не было достаточно. Тебя никогда не волновали неприятности, случавшиеся время от времени в нашей семье, ты всегда предоставлял мне самой разбираться и улаживать дела: когда твой старший сын избил мальчишку-первоклассника, вдвое меньше его ростом, когда Тревис пытался стащить у Мауры из коллекции монет двадцатипятицентовики. Ты никогда не спрашивал меня о моем ребенке, — неторопливо добавила она. — Не интересовался тем, чего мне стоило отказаться от него.
— Так вот, оказывается, в чем дело? В этом проклятом ребенке!
— Этот, как ты говоришь, проклятый ребенок, Чарльз, живое существо, которое я впустила в этот мир точно так же, как и твоих детей. Я любила этого ребенка, Чарльз, как любила и его отца. А тебе на это наплевать. Наплевать тебе и на ту боль, которая до сих пор сидит у меня внутри.
— Мне об этом известно.
В этот момент в коридор выполз какой-то старик. Подойдя к телевизору, он сделал звук погромче, отхлебнул что-то из своей чашки и снова вернулся в холл.
— Да откуда тебе знать! Ты ведь не знаешь всего, что произошло в Ларчвуд-Холле!
Чарльз, отвернувшись от нее, смотрел невидящим взглядом на экран телевизора.
— Знаю.
— Не думаю. — Джесс проследила за его взглядом: на маленьком квадратном экранчике замелькали вечерние новости. — Я убила человека.
Чарльз склонил голову набок.
— Мне это известно.
— Что?! — поразилась Джесс.
— Я знаю, что ты убила человека, — безразличным голосом проговорил Чарльз. — Портновскими ножницами, верно? Он хотел убить одну из девушек. Ведь так?
Джесс открыла рот от удивления.
— Ты знаешь? Откуда?
— Твой отец сказал, — пожал плечами Чарльз.
— Отец? Когда?
— Перед свадьбой. Он решил, что я должен знать.
Джесс покраснела.
— И ты ни разу не намекнул, что тебе об этом известно? Почему? Он что, заплатил тебе?
Перед глазами встала чековая книжка отца, в которой аккуратными буквами была написана фамилия «Брайант». На секунду Джесс показалось, что она вот-вот упадет в обморок.
— Сколько он заплатил тебе, чтобы ты женился на мне?
Сколько заплатил за то, чтобы ты взял в жены его распутную дочь и убийцу?
— Ничего он мне не заплатил, — отрезал Чарльз, скрестив руки на груди. — Я любил тебя.
Больше всего на свете Джесс хотелось бы, чтобы его слова оказались правдой.
— Ты думаешь, мне это легко далось? — продолжал Чарльз свистящим шепотом. — Жить все эти годи по твоим меркам?
— По моим меркам? Каким? Единственное, чего мне хотелось, это иметь дом и семью.
— Да брось ты! — фыркнул Чарльз. — Единственное, что тебе было нужно, это найти человека, на фоне которого ты выглядела бы нормальной, добропорядочной женщиной.
Джесс показалось, что она ослышалась.
— Нет, Чарльз, — покачала она головой. — Ты ошибаешься. Это тебе нужен фон, а не мне, это тебе необходимо производить впечатление на окружающих, это тебе нужно, чтобы люди, даже те, которым до тебя нет дела, считали тебя совершенством.
В этот момент в вестибюль вошла медсестра в розовом форменном платьице и принялась поправлять журналы на маленьком пластиковом столике и складывать их в стопку.
