– Не вини его, – заметил шеф полиции Крайнер, который стоял тут же и наблюдал за происходящим, – ты сам поставил себя в такое положение.
Через несколько минут меня привезли в городскую больницу и переместили на кровать. Я лежал, опустошенный и измотанный (от наркотической эйфории не осталось и следа), смотрел, как сияют на потолке люминесцентные лампы, и моргал. Налоксон мигом нейтрализует героин, но его побочные эффекты – озноб и предельная слабость. Я закутался в одеяло, которое совсем не грело, и трясся, пока наконец не уснул, а проснулся уже на следующее утро в десять часов. Сдернул с пальца пульсометр, попытался выбраться из кровати, и тут в палату вошла медсестра.
– Ложитесь, – велела она. – Сейчас же.
– Лучше я отсюда свалю.
– Лучше вам послушать меня.
И без глупостей, предупреждал ее тон, приправленный нотками отвращения. Я снова плюхнулся на кровать и подумал, что видок у меня, наверное, тот еще даже безо всякой передозировки. Завязав с наркотой, я долго оставался нескладным доходягой, да и потом не особо изменился. Я был в паре фунтов от характеристики «тощий» и передвигался с грацией трехногой клячи. Когда по утрам мои длинные волосы торчали во все стороны, Кейт смеялась и говорила, что я похож на швабру.
Медсестра предупредила:
– Я сейчас вернусь. К тому времени спрячьте ноги под одеяло.
Она удалилась, но не прошло и минуты, как дверь открылась снова. Медсестра вошла, засовывая мобильный в карман униформы.
– Быстро вы.
Она снова нацепила мне пульсометр.
– Куда вы ходили? – спросил я, но ответа не последовало. – Наверное, звонили копам.
На меня вдруг напала жуткая жажда. Казалось, выхлебал бы ведро воды и еще добавки попросил бы. Я заозирался в поисках чашки, медсестра заметила это и резко сунула ее мне в руку. Не окажись посудина с крышкой, меня всего окатило бы.
– Неважно вы с больными обращаетесь. – Прочитав бейджик, я добавил: – Келли.
– Если что-то понадобится, нажмите кнопку звонка. С постели не вставать. Шеф полиции пригрозил арестовать вас, если вы уйдете, не дождавшись его.
– Когда меня вчера сюда привезли, я был не в себе. Так что если я сказал вам какую-нибудь гадость, то за меня говорили наркотики. Простите, пожалуйста.
– Вы ничего мне не говорили.
– Значит, вы всегда так милы с пациентами?
– Я мила с теми пациентами, которые в этом нуждаются. В соседней палате у меня шестнадцатилетняя девочка с онкологией, и эта девочка хочет жить. Вы только что попытались выбросить свою жизнь на помойку, а девочка отчаянно сражается за каждый день. От вас требуется только одно: заткнуться.
Медсестра фыркнула и вышла.
Я допил воду и собрался налить себе из кувшина еще, но потом решил, что проще напиться прямо оттуда.
Через десять минут приехал начальник полиции.
– Ты помнишь, как я тебя нашел?
– По правде говоря, нет.
– Я постучал, потом подошел к окну спальни. Увидел тебя на полу. Вернулся к двери и вышиб ее. – Он изучающе разглядывал меня, наверное, думал, что это произведет впечатление. – Не хочешь меня поблагодарить?
– Оно вам надо?
– Нет, если о благодарности приходится просить.
– Я арестован?
– А ты этого хочешь?
У меня было множество вариантов ответа, но я оставил их при себе. Годы научили меня придерживать язык в присутствии полиции, чтобы не остаться без зубов. Крайнер сказал:
– Знаю, тебе невероятно тяжело. Даже представить не могу насколько. Но я не позволю тебе уйти отсюда, если опять попытаешься покончить с собой. Ты ведь не собираешься?
– Нет, – сказал я. Мне не пришлось задумываться над ответом: копам всегда нужно говорить то, что они хотят услышать. На самом деле в голове у меня была мысль об одном местечке в лесу, неподалеку от границы охотничьих угодий штата. В следующий раз отправлюсь туда. Там мне никто не помешает, а тело, скорее всего, пролежит в лесу несколько недель.
– Что-то я сомневаюсь в твоей искренности.
– Готов поспорить, вам позвонила дама из похоронного бюро.
– Скажем так: кое-кто заметил, что ты не в лучшем состоянии.
Я хмыкнул в ответ. И снова подумал про симпатичную полянку в лесу, где я введу себе столько героина, что даже галлон налоксона не вернет меня к жизни.
– Я дал тебе телефон отца Глинна. Он у тебя?
– Я его… положил куда-то.
– Выбросил, небось?
– Вроде того.
– Это не тот вопрос, на который можно ответить «вроде того». – Он вытащил из кошелька новую визитку. – Вот тебе его номер еще раз. Кажется, Глинн будет в городе еще всего день, но ты можешь поговорить с ним по телефону. Вернется он через две недели. У него еще один приход в Лок-Хэйвен. Отцу Глинну можно доверять.
Я взял визитку и послушно кивал после каждой реплики шефа Крайнера. Потом он спросил:
– Даешь слово, что больше не попытаешься сделать такую глупость?
Конечно, я немедленно дал ему слово. Если он из тех копов, которые хоть что-то соображают, у него хватит здравого смысла мне не поверить.
– Тогда ладно, пришлю сюда медсестру. Если она скажет, что все нормально, сможешь уйти.
Я снова кивнул, втайне ненавидя Крайнера за то, что ему приспичило помешать мне сдохнуть.
Пришла медсестра, проверила кое-какие жизненные показатели и сказала:
