Толстер был первым, кто понял, что я отстаю. Он посмотрел на меня и сказал что-то, чего я не расслышала. Я слышала, как его молодой солдат, тот, с крючковатым носом и прыгающими бровями, насмехался надо мной. Я подумала о том, чтобы разрыть землю под ним и похоронить его по шею в грязи, но это была пустая фантазия и ничего больше. Я могла использовать геомантию, чтобы впечатлять детей фокусами на вечеринках, но это было пределом моих возможностей. Совсем далеко от той силы, которая когда-то вытянула город из-под земли.
— Давай, бабуля, — крикнул крючконосый засранец. — Поднимай колени.
Я поплелась дальше.
— Тебе нужно, чтобы я вернулась и помогла? — крикнула жилистая охранница с отвратительными коричневыми зубами во рту. — Не хочет ли старушка прокатиться на инвалидной коляске?
Я побрела дальше, шаг за шагом по чавкающей грязи.
— Мы все ждем тебя, — сказал Толстер, когда я добралась до городской черты. — Возможно, тебе стоит вернуться.
Я сделала глубокий вдох и ступила на первый из булыжников мостовой. Не могу описать, как сильно мне хотелось присесть и немного отдохнуть. Я была не в форме. Ужасно растренированная и страдающая от десятилетия беззаботной жизни и целой жизни, полной заслуженных болей и шрамов. Я была старой. Я неестественно состарилась из-за отторжения Источника хрономантии, так давно. Пустые оправдания моей летаргии. Я поклялась богам, лунам и самой себе, что, когда вернусь в Райсом, снова начну делать упражнения.
Я молча протащилась мимо Толстера и его насмехающихся охранников. Мимо полазийки и ее мужчин, мимо Джуйи и Арикса. Я прошла мимо них в затонувший город.
— Хватит глазеть, — крикнула я через плечо. — Я не собираюсь вас ждать.
— Сильва! — Голос Джуйи, полный тревоги. Я остановилась и повернулась к ней, вздохнув. Остановиться было плохой идеей, и я не была уверена, что смогу продолжить. — Твой шарф.
Я сняла с шеи конец шарфа и подняла его вверх. Золотистое переплетение ткани меняло цвет, приобретая оттенок болезненной охры. Откуда-то из глубины города мы услышали грохот, похожий на камнепад, когда рухнуло одно из зданий. В этом затонувшем городе обитали не только призраки. То, что осушило озеро Лорн, кого-то пробудило.
Мы медленно шли по этим разрушенным улицам, вглядываясь в темные переулки и напрягая слух и зрение в поисках любых признаков нападения, которого, я была уверена, долго ждать не придется. Толстер и его стражники шли впереди меня, держа щиты и приготовив копья. Насмешливые выпады прекратились. Теперь, когда появились признаки опасности, они все стали такими профессионалами. Я спросила себя, продлится ли это до тех пор, пока не умрет первый из них. Никогда нельзя предугадать, как люди отреагируют, когда запахнет жаренным. Я видела, как люди, которых превозносили, как героев, писали под себя и съеживались при первых признаках настоящей опасности. И я видела, как те, кого называли злодеями, пользовались случаем и подвергали себя опасности, чтобы защитить тех, кто их осудил. Единственный способ по-настоящему испытать силу меча — ударить им по чему-нибудь.
Я отступила в задние ряды, поближе к Ариксу, и перевела дыхание. Он еще не удосужился снять свой щит. Хороший солдат, опытный солдат, знает, что нужно беречь силы на тот случай, если это понадобится. Он протянул мне руку, и я, стиснув зубы, схватила ее. Я был благодарна за поддержку и в то же время ненавидела себя за то, что нуждалась в ней.
— Как ты думаешь, что случилось с разведчиком? — спросил Арикс у рослого полазийца, когда мы остановились у здания, которое, похоже, когда-то было чем-то вроде храма. Это было массивное здание с высокими шпилями на каждом углу, один из которых обвалился, и куполообразной крышей. Вокруг каменной кладки росли выжженные солнцем водоросли, а зловоние стало невыносимым, заглушая даже землистый запах ила.
Крупный полазиец пару секунд пристально смотрел на Арикса, затем указал на фиолетовую повязку, закрывавшую его рот.
— Что? Харкская гончая проглотила твой язык? — спросил Арикс. Его больной глаз съехал набок, и он ударил себя рукой по голове, чтобы его поправить.
— Он не разговаривает, — сказала женщина из Полазии, стоявшая на шаг позади нас. — Во всяком случае, не на людях. У него сладкий голос, как мед и оргазм. — Она шлепнула мужчину по заднице. — Но только для меня. — Она прошла мимо нас и направилась к началу группы. — Почему мы остановились? Если мы проведем весь день, разглядывая старые здания, наступит ночь, да? У меня нет желания здесь спать.
— Я что-то видел, — сказал Толстер нарочито хриплым голосом. Я знала этот тон. Я слишком хорошо его знала. Бравада обычно заглушает страх.
В дверях храма появилась фигура. Это был землянин, мужчина с длинными темными волосами и такой же бородой, одетый в мантию необычного золотого цвета, расшитую по рукавам драгоценными камнями. Он прислонился к двери храма, тяжело дыша и прижав одну руку к телу. Затем он поднял глаза и увидел нас.
— Бегите! — крикнул мужчина и бросился на нас.
