— Да нет, солнце мое, не придумывай. Никто не откажется с тобой работать. Все будет хорошо.
— Ну да, хорошо… Все думают, что у меня не все в порядке с головой. Потому что этот мерзавец Терренс МакКлайф заявил, что я якобы вела себя, как больная истеричка, и поставила себя выше всех актеров и актрис.
— Господи, да никто не поверит в эту статью! А журналисты просто обожают раздувать из мухи слона. Ради бешеных денег они готовы написать все что угодно. Ты же сама прекрасно это знаешь.
— На этот раз все поверят не мне, а ему.
— Ну а чтобы узнать, действительно ли народ поверил всем этим словам анонима, тебе придется продолжать выходить в свет.
— Что?
— Ты должна продолжить общаться с поклонниками, встретиться с менеджерами и поговорить с тем фотографом. И как можно скорее надо найти автора всех этих писем. Того, из-за кого все это началось.
— Искать не нужно, потому что я уже знаю, кто за всем этим стоит.
— Хорошо, раз ты так уверена в том, что это Терренс, разыщи его и поговорим с ним.
— С радостью! Я бы с радостью заявилась к нему домой и высказала все, что думаю об этом козле. И потом пригрозила бы, что пойду в полицию со всеми распечатками писем. Я бы посмотрела, как бы он тогда запел.
— Сначала ты должна доказать, что он сделал он.
— Я не сомневаюсь в том, что это сделал МакКлайф.
— Говорю еще раз, ты не можешь обвинять человека без доказательств.
— У меня
— Даже если ты распечатаешь все письма анонима, это не значит, что их можно будет использовать в качестве доказательства вины Терренса. Если бы они были написаны от руки, а не напечатаны на компьютере, то можно было бы сравнить почерк анонима с почерком этого парня.
— А как же его угрозы, которые он выкрикнул мне вслед?
— Разве есть свидетели того, как он это сказал?
— Нет, но…
— Тогда не надо обвинять человека до тех пор, пока у тебя не будет неопровержимых доказательств. Кто угодно мог распространить все эти слухи и заваливать тебя этими письмами. Это может быть любой человек, который был на той фотосессии.
— Нет, я знаю, что это был МакКлайф. — Ракель, устав наматывать круги по всей комнате, присаживается на кровать. — И я клянусь, он мне за это ответит.
— Внучка, я тебя умоляю, успокойся, — спокойно просит Фредерик, присев на кровать рядом с Ракель и приобняв ее за плечи. — Не надо ничего решать в таком состоянии. Когда ты на взводе. Негативные эмоции — плохой враг человека.
— Серьезно? То есть, ты предлагаешь меня сидеть, сложа руки, и ничего не делать? Позволять этому козлу и дальше губить мою карьеру?
— Ракель…
— Клянусь, я никогда не прощу этого человека, если выяснится, что это действительно его работа. Я заставлю его дорого за это заплатить. Сделаю все, чтобы он потерял все свои надежды на то, чтобы получить хоть одну главную роль в кино.
— Не надо обвинять только его, дорогая. Автором тех писем и распространителем сплетен может быть кто угодно.
— МакКлайф — единственный, с кем я тогда не ладила.
— И что? Я уже сказал, что иногда даже твой близкий человек может замышлять против тебя что-то плохое.
— Хочешь сказать, что это кто-то из моих друзей?
— Ты же сама сказала, что человек дал тебе подсказку. Он был на той фотосессии, на которой ты работала с Терренсом.
— Никто из тех людей не мог это сделать.
— Ну хорошо… Подумай еще раз… Может, на съемках тогда присутствовали те люди, которые не должны были там быть?
— Все те люди так или иначе связаны со мной, с МакКлайфом или самой фотосъемкой.
— Ладно… Но вдруг кто-то все-таки был?
— На съемках всегда работает огромное количество людей, дедушка. Невозможно уследить за всеми. Захочешь кого-то запомнить — не запомнишь. По крайней мере, я помню только тех, с кем до этого работала уже несколько раз.
— Дело не в том, знакома ты с теми людьми или нет.
— За годы своей работы я познакомилась со столькими людьми, что могла напрочь забыть всех, с кем когда-либо работала. Могу вспомнить кого-то только лишь спустя время.
— В любом случае искать подозреваемого нужно среди тех, кто был на той фотосъемке.
— Не нужно никого искать, — низким голосом отвечает Ракель. — Подозреваемый найден.
— Я не верю, что Терренс мог на такое пойти.
— Ты просто его совсем не знаешь. А узнал бы — тоже поставил бы на первое место в списке подозреваемых.
— Ракель, пожалуйста…
— Этот человек пожалеет о том, что решил связаться со мной, — уверенно заявляет Ракель. — Пожалеет, что посмел встать на моем пути. Посмел распространить все эти слухи. Посмел отправлять все эти письма.
— Не забывай, что ты начала получать все эти письма гораздо раньше того момента, когда произошло твое знакомство с Терренсом.
— Всего лишь спустя несколько часов после прочтения того письма.
— Я уверен, что он не имеет никакого отношения к этим письмам. Их написал кто-то другой.
— Да я не удивлюсь, если этот козел уже замышлял что-то против меня задолго до того, как мы встретились.
— Ты ведь сказала, что он изменился в лице после твоего заявления о том, что этот парень не кажется тебе знакомым.
— Это могло быть притворство.
— Нет, солнце мое, ты все придумываешь.
