— Теперь из-за того гада от меня начали отворачиваться люди. Уже многие пишут мне гадости и обвиняют в эгоизме. Говорят, что я — притворщица. Тварь, которая без причины напала на других с оскорблениями. — Ракель с громким всхлипом слабо качает головой. — Хотя я никогда не делала никому ничего плохого.
— Дорогая, я тебя умоляю, не воспринимай всерьез все, что там написано, — мягко советует Фредерик. — Это клевета, которой никто не поверит.
— Все
— Внучка…
— Ну МакКлайф… Ну гнида… Это все из-за него… Из-за этого гада, которого я обязательно заставлю ответить за то, что он сделал. Я это так не оставлю. Не оставлю!
— Ракель, пожалуйста…
— Господи… Не хватало, чтобы от меня отвернулись еще и мои близкие люди. — Ракель тихо шмыгает носом. — Мои друзья… Моя семья…
— Нет, радость моя! — возражает Фредерик. — Нет!
Фредерик приобнимает Ракель за плечи, прижав ее поближе к себе, и нежно гладит по голове.
— Даже думать об этом не смей, — уверенно говорит Фредерик. — Твой дедушка ни за что не бросит тебя. Он никому не даст тебя в обиду.
— МакКлайф добьется своего… — слегка дрожащим голосом говорит Ракель. — Он разрушит мою карьеру. Сделает все, чтобы я осталась совсем одна.
— Ты прекрасно знаешь, что я всегда готов постоять за тебя и заставить твоего обидчика замолчать.
— Сейчас ты ничего не можешь сделать. Все равно тебе никто не поверит.
— Мне кажется, тебе сейчас лучше ничего не делать.
— Что?
— Подожди, пока народ успокоится. А когда ситуация будет менее напряженной, ты все всем объяснишь.
— Боюсь, что дальше будет только хуже. Это лишь начало моего кошмара.
— Рано или поздно правда обязательно всплывет наружу. Обидчик получит по заслугам и прекратит распространять сплетни.
— Верно, получит. МакКлайф получит по заслугам. Я сделаю для этого все возможное.
— Сначала докажи, что это он.
— Уже давно все доказано.
— Все, милая, перестань думать об этом. — Фредерик мило целует Ракель в висок. — Все будет хорошо.
— А если не будет? — проявляет беспокойство Ракель.
— Аноним не может вечно слать тебе эти письма и распространять ложные слухи.
— Я не хочу, чтобы моя карьера была разрушена. Не хочу потерять всех своих поклонников. Не хочу потерять друзей. Не хочу, чтобы близкие отвернулись от меня.
— По крайней мере, ты можешь не сомневаться в том, что Наталия не поверит в этот бред.
— А если поверит?
— Не поверит. Она знает тебя как облупленную и уверена, что ты не пошла бы на такое.
— А ты? Ты точно не отвернешься от меня?
— Ни за что, солнышко. Я всегда буду рядом. Даже если весь мир обернется против тебя, я никогда не отвернусь от тебя. — Фредерик мягко берет Ракель за руки. — У тебя всегда будет человек, который протянет тебе руку помощи. Который сделает все, чтобы утешить тебя и помочь решить любую твою проблему.
— Обещаешь? — тихонько плача и утыкаясь носом в плечо Фредерика, недоверчиво спрашивает Ракель. — Обещаешь, что никогда не бросишь меня?
— Обещаю, дорогая, обещаю.
Ракель ничего не говорит и скромно улыбается. А затем она заключает Фредерика в крепкие объятия, которые он с радостью принимает, нежно погладив свою внучку по голове.
— Запомни, Ракель, пока я жив и живу на этом свете, ты никогда не будешь одна, — уверенно добавляет Фредерик и нежно целует Ракель в макушку, приложив руку к ее щеке. — И кто бы что ни говорил, я всегда буду тебя защищать.
— Спасибо, дедушка, — мягко благодарит Ракель. — Спасибо большое.
Спустя несколько секунд Ракель и Фредерик отстраняются друг от друга и просто держатся за руки.
— Все, радость моя, давай не будем об этом говорить, — уверенно предлагает Фредерик. — Не будем портить себе настроение.
— Да, наверное, ты прав, — слабо пожимает плечами Ракель.
— Предлагаю пойти на кухню и выпить крепкого кофе с какими-нибудь сладостями. А лучше съесть что-то более существенное.
— Нет, лучше кофе.
— Тогда я пойду еще раз вскипячу чайник. А то он наверняка успел остыть, пока мы с тобой разговаривали.
— Да, конечно.
— Приходи на кухню.
— Да, я сейчас приду.
Фредерик с легкой улыбкой целует Ракель в макушку, встает с кровати и уходит из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив девушка одну. Она же уставляет свой взгляд в одну точку, обеими руками оперевшись о кровать.
— Смогу ли я спокойно ходить по улицам? — тихо недоумевает Ракель. — Не будут ли люди указывать на меня пальцем? Не будут ли они окликать меня не для того, чтобы попросить автограф, а для того, чтобы вылить на меня кучу грязи? Для того чтобы снова заставить меня почувствовать себя той маленькой несчастной девочкой, которой я была в школьные года, когда меня унижали все, кому не лень.
Ракель тихо шмыгает носом.
