— Да я уже поняла, что дело непростое.
— Эва окружила себя верными людьми, которые пляшут под ее дудку и делают все, что она приказывает. Она не одна занимается всем этими махинациями.
— Неужели она так хорошо им платит?
— Верно. И также заставляет их бояться себя. Заставляет помнить, что она — дочь покойного Гильберта Вудхама.
— Ясно…
— К тому же, я считаю, что чтобы точно быть уверенной в том, что эта женщина больше никогда не побеспокоит вас и вашу тетю, нужно поймать не только ее саму, но и ее сообщников.
— Думайте, они будут мстить?
— Ради Эвы они пойдут на все и ни капельки не пожалеют.
— И много у нее сообщников?
— Очень много. Кто-то работал еще с ее отцом. К слову, многие из них были его охранниками, но теперь они охраняют его дочь.
— Правда?
— Правда.
— Интересно… — Ракель, слегка нахмурившись, на секунду отводит взгляд в сторону. — Может быть, это и были те люди, которые тогда приходили к ней домой и угрожали? Что если эти те люди перевернули всю квартиру вверх дном?
— Э-э-э, что, простите? — слегка хмурится Амелия. — Что вы имейте в виду?
— Э-э-э… Я имею в виду, что… Недавно кто-то угрожал тете Алисии.
— Что? — широко распахивает глаза Амелия. — Алисии угрожали?
— Да, несколько дней назад к ней домой пришли трое мужчин и начали угрожать ей…
— О, Господи…
— Они искали ту самую статуэтку, но так не смогли найти, ибо тетя очень хорошо ее спрятала. А они сказали, если тетя Алисия не согласится отдать той женщине то, что она хочет, ей придется пожалеть об этом.
— Ничего себе…
— Меня в тот день не было дома… Я гуляла в городе и узнала обо всем уже после того, как все это произошло. После того как я вернулась к тете домой.
— Это вам Алисия рассказала?
— Ее соседка все прекрасно знала, но по просьбе тети она промолчала. А вот сегодня тетя наконец-то рассказала, что произошло. Почему у нее резко подскочило давление.
— Это точно сообщники Эвы! — уверенно предполагает Амелия. — Я нисколько не сомневаюсь, что это были они.
— Эти люди успели немного побить тетю и оставить после себя беспорядок в квартире.
— А как сейчас поживает Алисия? — проявляет беспокойство Амелия.
— Слава Богу, все хорошо. Она по-прежнему переживает, но по ее словам, полученные синяки потихоньку заживают.
— Ну и хорошо!
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель бросает короткий взгляд в сторону.
— Простите меня за нескромный вопрос, Амелия? — скромно говорит Ракель. — А почему вы перестали дружить с Эвой Вудхам? Разве она сделала вам что-то плохое?
— Во многом из-за ее грязных дел, — спокойно отвечает Амелия. — Я никогда не одобряла всего, что она делает.
— А вы пытались убедить ее остановиться?
— Конечно, пыталась. Я много раз пробовала вразумить ее и просила остановиться. Однако Эва не послушала меня и продолжала заниматься тем, что делала, будучи уверенной в том, что ей всегда все будет сходить с рук только потому, что она — дочь известного во всем Лондоне Гильберта Вудхама.
— Извините, а вы сами никогда не участвовали в ее делах? По своему желанию или желанию Эвы!
— Что вы! — широко распахивает глаза Амелия. — Никогда! Я совсем не такая, как она!
— А как вы вообще познакомились?
— Мы были знакомы еще с тех времен, когда нам было где-то по восемнадцать. Учились вместе… То есть… Не совсем вместе… Просто ходили в один и тот же университет. Учились на разных курсах.
— Вы с ней одного возраста?
— Нет, я на несколько лет младше нее.
— И вы правда общались?
— Да, общались. Хотя наверняка вам это покажется странным, ведь мы вращаемся в разных кругах. Эва богата и принадлежит достаточно властной семье, а я выросла в совершенно обычной и являюсь дочерью простых рабочих людей.
— Но как же так получилось? — удивляется Ракель. — Я думала, Эва должна была дружить только с теми, кто равен ей по статусу.
— Будучи юной девушкой, она дружила со всеми, кого знала. У нее было очень много подружек, которых Эва действительно обожала. И ее не волновало, кто в какой семье родился. Она была даже готова выйти замуж за простого парня из бедной семьи.
— А ее отец был не против?
— Думаю, ради своей дочери он на многое пошел бы. Гильберт очень сильно любил ее и был готов горы свернуть, лишь бы она была счастлива.
— Понятно…
— Однако он все-таки держал ее в крепкой узде и часто мог быть строгим и жестоким. Если Эва вдруг переходила грань разумного, то Гильберт быстро спускал ее на землю.
— Так или иначе она его
— Думаю, да. Ведь после его смерти Эва совсем обезумела.
— Обезумила?
— Стала полной противоположностью самой себя и разорвала связи почти со всеми своими друзьями. Эта женщина стала очень агрессивной, раздраженной и все больше стала кичиться своим происхождением. Своей принадлежностью известной семье. Хотя раньше Эва не делала на этом акцент.
— Она разорвала дружбу в том числе и с вами?
