Кристиан снова почувствовала, как накатывает волна гнева, однако вовремя напомнила себе, что злиться на Эрнеста Уэкслера бесполезно.
— Вы продали меня ему.
На этот раз Уэкслер не отрицал:
— Немного грубовато сформулировано, но… в общем-то да, если тебе угодно выражаться таким языком.
— Джон Петрочелли получил маленькую девочку-девственницу в качестве жены в обмен на десять военных кораблей «Кобра».
Уэкслер кивнул:
— Думаю, банк Штейнберга — Петрочелли перевел бы мне деньги за корабли и без этой приманки, но я не мог рисковать. Такая возможность, знаешь ли, нечасто предоставляется в этой жизни.
— И цена, вероятно, была достаточно высока, — сухо произнесла Кристиан. — Рада слышать, что меня не спустили по дешевке.
— Разумеется, надо было заплатить агенту в Лаосе и еще произвести некоторые другие выплаты по всей цепочке. — Он начал загибать пальцы. — Летчикам, которые переправили товар через границу с большим риском для себя, надо сказать; дальше, плата за то, чтобы снять военное снаряжение с кораблей и, превратив их на время в обыкновенные корыта, переправить через океан, в то время как оружие плыло, запакованное, на другом корабле под видом обычных рабочих инструментов. Могу сказать, дорогая, над разработкой этой операции мне пришлось немало потрудиться.
— Не горю желанием выразить вам соболезнование.
На этой операции вы сорвали чистых двадцать миллионов долларов.
— Не чистых, — с жаром перебил Уэкслер. — В общем и в целом, до выплат!
— Прошу прощения за ошибку. И кто же покупатель?
— Группа людей, пожелавших остаться неизвестными.
— Это почему же? Ведь вы, насколько я помню, всегда утверждали, что имеете дело только с законными властями — правительствами, легитимными армиями, полицией.
Кристиан устремила глаза вдаль, туда, где за озером в туманной дымке виднелись горы.
Уэкслер поднял брови.
— Мне показалось или я действительно уловил нотку сарказма? Ты, как я вижу, взрослеешь, моя дорогая. Уже не такой наивный ребенок, как раньше. Нет, конечно, это не законное правительство, иначе они могли бы купить оружие у Соединенных Штатов легальным путем и намного дешевле.
— Понятно.
— Однако, насколько мне известно, скоро они превратятся в законное правительство. Думаю, что теперешняя власть недолго продержится.
— Благодаря вам.
— Если бы не было меня, они нашли бы кого-нибудь другого. Таких поставщиков существует немало. Почему же я должен отказываться от прибыли, если могу ее получить?
Эрнест Уэкслер достал из кармана блейзера гаванскую сигару с золотым ободком, закурил, удобно откинулся в кресле и стал наблюдать за тем, как поднимаются в воздух колечки ароматного дыма.
Боже, подумала Кристиан, как он доволен собой! Это просто отвратительно.
— Ну и, конечно, банк получил немалую прибыль благодаря их совершенно чудовищным процентам. Хочу напомнить, дорогая, что, будучи женой старшего совладельца, ты тоже не осталась внакладе.
Он закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла, подставив лицо послеполуденным лучам солнца, проходившим сквозь листву. Кристиан в первый раз заметила, какой он, оказывается, старый. Лицо, обычно румяное, цветущее, сейчас было изжелта-бледным, щеки запали, под глазами темные круги. А может быть, он болен? Внезапно она почувствовала тревогу, но уже в следующую секунду сердце снова ожесточилось. Как мог он так коварно ее обмануть? Она его боготворила, а он… просто-напросто ее использовал. Предложил ее в качестве взятки. Хищный, аморальный старик! Иллюзии рассеялись.
Теперь она его ненавидела.
— Вряд ли вы можете ожидать от меня благодарности, — горько произнесла Кристиан. — Вы поступили со мной бесчеловечно.
— Чепуха, — устало ответил Уэкслер. — Что, лучше было бы оставить тебя там, где ты жила до этого? Позволить тебе медленно сходить с ума? Ты что, забыла, насколько тягостной была твоя жизнь? Я не говорю уж о твоей сестре…
— Если бы я не вышла замуж за Джона, вы бы стали помогать Арран с отъездом в Лос-Анджелес?
— Честно говоря, не уверен. Кто знает? С другой стороны, подумай, моя дорогая, так ли уж плоха твоя жизнь сейчас? Так ли уж трудно время от времени доставить мужу удовольствие, одевшись школьницей? За все, что он тебе дал… Бывают, знаешь ли, вещи и похуже.
— Да, теперь я это знаю…
Уэкслер открыл глаза, как от толчка.
— Надеюсь, он не позволяет себе никакого насилия? — в голосе его прозвучала тревога.
Кристиан вздохнула:
— В общем-то нет, но…
Школьная форма и мастурбирование под ее нижним бельем теперь не вполне удовлетворяли Джона Петрочелли. Бесцветным голосом Кристиан начала рассказывать Уэкслеру о том, что Джон теперь любит наблюдать за тем, как она мочится. Недавно он потребовал, чтобы она помочилась ему на руки.
— Он душевнобольной. Ему нужен психиатр.
— Разумеется, — устало пробормотал Уэкслер. — Но пойми, Кристиан, он чрезвычайно консервативный и довольно ограниченный человек. По его мнению, психиатры существуют лишь для сумасшедших. Себя он таковым не считает. В его понимании это — обыкновенная эксцентричность.
— Я хочу с ним развестись.