Проснулись, не сговариваясь, в 17 часов. Ветер не унимался, и в палатке было достаточно свежо, поэтому первым делом Джеф запустил примус. Вскоре после этого мысль о покидании спальных мешков уже не казалась столь крамольной. Более того, мне даже показалось, что у нас в палатке слишком тепло и уютно. Поэтому я решил выйти на чрезвычайно свежий воздух проверить и покормить собак и вообще оценить обстановку. Несмотря на продолжавшуюся сильную низовую метель, видимость была вполне сносной и солнце, «как белое пятно, сквозь тучи белые блестело». Я отправился к предводителям, чтобы справиться, как кормить собак. Их крохотная палатка конструкции некоего Стивенсона, если я правильно понял Уилла, была по-видимому у него в фаворе, поскольку что он устанавливал ее по торжественным случаям, особенно когда «силы зла царствовали над миром», совсем как сегодня. Вход палатки был основательно заметен снегом, поэтому я не стал его разгребать, а, подойдя к ней вплотную и наклонившись над тем местом, где по моим представлениям должны были находиться головы предводителей, уже было совсем собрался прокричать нечто вроде: «Уилл, как сегодня кормить собак!» – но вовремя вспомнил, что кроме слов «Уилл» и «собаки» ничего более по-английски не знаю. Окончательная редакция моего вопроса выглядела так: «What about dogs, Will?[20]» К чести нашего предводителя, он уловил смысл вопроса и то, что я ждал от него не рассуждений на излюбленную собачью тему, а вполне конкретного совета о том, как их кормить сегодня. «Give them just small pieces[21]», – услышал я голос Уилла. Даже с моими скромными познаниями в английском я понял корневое слово «small» и сразу представил, что мне предстоит нелегкая работа по разрубке длинных твердых как камень брикетов собачьего корма на более мелкие куски. Но делать нечего: во первых, сам напросился, а во-вторых – и это было главным – собак надо было покормить.
Оттащив тяжеленную, весом не менее 35 килограммов, коробку с кормом в ветровую тень палатки Бернара, самой большой из наших палаток, и взяв из мешка, укрепленного на стойках нарт Уилла, изящный топорик, напоминавший стрелецкий палаш, я принялся за работу. В моем дневнике я обнаружил следующую запись, сделанную по свежим следам и потому достаточно точно передающую мои впечатления от этой работы: «Рубить корм в непогоду – непросто!» Эта замечательная по своей лаконичности и емкости фраза вполне могла бы претендовать на некое философское обобщение, ибо из всех известных человечеству занятий, которые бы не укладывались в его рамки, можно смело назвать только одно, а именно сон!
