Утром 10 апреля мы с Кейзо поехали на склад, где в одном из рефрижераторов хранилось продовольствие для нашей экспедиции. Мы быстро загрузили два больших контейнера, щедро перекладывая коробки с провиантом небольшими пластиковыми мешочками с сухим льдом. Загруженный под потолок фургон был уже почти готов к отправке, и наши контейнеры были как нельзя более кстати. В целях экономии было решено всем вместе, включая собак, ехать на машинах до Оттавы, оттуда рейсовым самолетом лететь до Фробишер-Бей и далее чартерным рейсом – в поселок Нарссарссуак. Выезд был намечен на 10 апреля в 17.30, а в 15.00 предполагались торжественные проводы экспедиции в одном из парков Миннеаполиса, куда мы и должны были прибыть вместе с нашим фургоном. Надо сказать, что к 15 часам мы едва успели, хотя с утра казалось, что времени предостаточно. Пришлось, что называется, заканчивать погрузку на ходу и кто на чем (но все, замечу, на машинах) лететь в парк. Стоял тихий чудесный апрельский день, и вполне естественно, что в парке было много горожан, главным образом с детьми, пришедших посмотреть на не совсем обычное действо. В центре большой поляны был разбит шатер, в котором приветливые и улыбчивые «volunteers» (волонтеры по-нашему) предлагали кофе, соки, традиционные «hot dogs» и всевозможные сдобу и сладости. Однако в центре всеобщего внимания был вовсе не этот шатер, а собаки. Да, да, все наши великолепные псы в количестве тридцати двух особей были представлены на всеобщее обозрение. Доглайны были растянуты между стволами, где в совершенно чуждой для них обстановке (на жухлой прошлогодней траве, а местами и вовсе в пыли) сидели, лежали или крутились на поводках в попытках отыскать удобное место наши прекрасные, сильные, свободолюбивые собаки. Им было просто жарко: вываленные языки, шумное и частое дыхание, всклокоченная, уже потерявшая под слоем пыли свою первоначальную окраску шерсть, поскуливание и беспокойное поведение – все это вызывало жалость и желание поскорее закончить всю эту торжественную процедуру и увезти собак и себя самого подальше отсюда, от людской толпы, настойчивых, порой до назойливости, репортеров, пыли и шума. Еще более жалкий вид собакам придавала начавшаяся у большинства из них линька, отчего они выглядели похудевшими и беспомощными. Трудно было поверить, что еще менее месяца назад они были в такой великолепной форме. Годзилла пытался, вовсю работая своими мощными лапами и разбрасывая к вящему восторгу ребятишек далеко от себя увесистые комья земли, вырыть себе ямку, чтобы как-то охладить свое разгоряченное большое тело. Чубаки безучастно смотрел на происходящее своими голубыми глазами. Содапоп, как всегда, весь «извертелся на пупе», молодой Хак испуганно скалил зубы на каждую протянутую к нему руку.
Внезапное появление участников экспедиции на время отвлекло внимание публики от собак. Бесчисленные интервьюеры и любители автографов всячески пытались пресечь наше с Костей поступательное движение в сторону заветного шатра, откуда легкий ветерок все еще доносил аппетитные запахи. И вот когда мы были уже в прямой видимости от заветной цели, на нашу голову откуда-то сбоку вынырнули представители Общества советско-американской дружбы. Напрасно я всем своим видом и поведением пытался доказать им, что одно из самых убедительных проявлений этой самой дружбы как раз и заключается в том, что русский ест американский «hot dog» с поистине русским аппетитом. Увы, моих новых друзей, казалось, больше интересовала формальная сторона наших отношений: значки со скрещенными звездно-полосатым и серпасто-молоткастым флагами, бесконечный обмен адресами, автографами, фото на память и т. д. и т. п. Мероприятие уже подходило к концу, а мы с Константином были, что называется, ни в одном глазу – и это-то перед дальней дорогой! Поэтому, несмотря на истошные вопли Джона, призывавшего всех участников начинать погрузку, мы с Костей совершенно хладнокровно, последний раз увесисто похлопав по спине самого настойчивого и непонятливого члена общества нашей с ними дружбы, направились в противоположную от машин сторону, а именно к шатру. Столы, некогда ломившиеся от яств, были практически пустынны, если не считать опорожненных стаканчиков, кровавых следов кетчупа и скомканных салфеток, беспорядочно разбросанных по полю недавнего боя. Несмотря на это, нам все-таки удалось отвоевать по паре уже не совсем «hot» «dogs» и совсем уже не «hot» coffee, но это было все-таки лучше, чем ничего. Несмотря на небольшую задержку, мы поспели к началу самого ответственного и интересного момента – погрузки собак. На платформе грузовика стояло тридцать клеток – по пять в длину и по три в высоту с каждого борта.
