Собак, занимавших второй ярус клеток, отделяли от свободы, помимо решетки, еще и добрых два метра высоты, поэтому тактика их временного освобождения была другой. Здесь практически не требовалось таких мер предосторожности, как придерживаемая полуоткрытой дверца: вполне достаточно было контролировать их при помощи вытянутой на уровень их морды руки, готовой в любой момент схватить ее за ошейник. Но и среди них находились иногда, хотя и редко, отчаянные головы, которые были готовы броситься с этой высоты на землю. Таких собак необходимо было успеть перехватить буквально на лету и, не давая им очухаться после чувствительного приземления, поставить на задние лапы. Большинство же из них, совершая возвратно-поступательные движения на брюхе и скуля от нетерпения, все-таки предпочитали дожидаться того момента, когда почувствуют на ошейнике крепко держащую их руку, которая (уж они-то знают) не позволит им позорно и весьма чувствительно шлепнуться оземь после прыжка на свободу. Этих собак не надо было долго уговаривать выбраться из клетки: достаточно едва заметного посыла вперед, и вот она уже на земле. Самое сложное начиналось при выгрузке собак последнего, третьего, яруса. Все они без исключения упирались всеми четырьмя лапами, и тебе, балансирующему на шатком импровизированном помосте, стоило огромных трудов подтащить собаку поближе так, чтобы можно было бы, подхватив ее под брюхо, успеть до падения передать это милое подвывающее от страха и нетерпения создание стоящему ниже на твердой земле товарищу. Когда все собаки были выведены и рассажены по своим местам вдоль доглайнов, можно было начинать поение. У нас было шесть больших 20-литровых ведер, по два на каждую десятку собак. Двигаясь с полными ведрами с двух противоположных концов доглайнов, мы предлагали каждой собаке всласть поработать с этим переносным источником холодной воды. Звуки громкого жадного лакания перемежались с нетерпеливым повизгиванием ближайших к счастливчику с ведром соседей. Нам пришлось несколько раз спуститься к реке для пополнения иссякавшего источника. Вся выгрузка и погрузка вместе с водопоем заняли часа полтора. Как раз к этому времени подъехал «Pink Floyd» предводителя. И он, и Этьенн выглядели достаточно свежо и даже, в отличие от нас, не зевали. Часов через восемь, в течение которых мы останавливались только на заправку, мы подъехали к небольшому городку, где, по словам Жаки, было назначено место сбора. Естественно, что за это время кортеж растянулся и мы потеряли из виду остальных. Судя по тому, что в условленном месте никого не оказалось, можно было бы сделать вывод или о том, что мы приехали первыми, или в равной степени о том, что это не то место сбора. Дальнейшее развитие событий показало, что второе предположение было ближе к истине. Не успели мы затормозить явно проносившийся мимо грузовик Джона, как нам пришлось буквально броситься в погоню за пролетевшим, как подхваченное ветром перо розовой чайки, устремленным в будущее «Кадиллаком» Уилла. Слава Богу, они нас заметили, и мы воссоединились с поджидавшим нас у обочины грузовиком. Не было только собак.
