– Вы смотрите в самый корень, сэр.
– Дело в том, что я и сам много думал над этим вопросом.
Живые голубые глаза Бернис зажглись гневом.
– Надеюсь, что так. Все-таки когда мужчина соблазняет женщину…
Он застыл.
– Она сказала вам, что я ее соблазнил?
Бернис коротко взмахнула рукой, отметая вопрос.
– В этом не было необходимости. Я поняла, что между вами что-то произошло, как только увидела вас обоих сегодня за завтраком. Мне хорошо известно, что некоторые мужчины смотрят на вдов как на легкую добычу, но, признаюсь, сэр, я и в мыслях не держала, что вы можете так обойтись с моей племянницей. Вы должны знать, что, несмотря на ее положение вдовы, она мало искушена в вопросе взаимоотношений с мужчинами.
– Я знаю, – процедил он сквозь зубы.
Она уперлась в него взглядом.
– Разумеется, знаете.
– Постойте-ка, мэм. – Артемис отбросил брелок и сел прямо, сложив на груди руки. – Вы зря на меня нападаете. Вам надо увещевать не меня, а вашу племянницу, ведь это она отказывается всерьез обсуждать сложившуюся ситуацию. Я пытался поговорить с ней сегодня днем, перед тем как мы отправились в дом Питни, но она не хочет ничего слушать.
– Если у вас честные намерения, то вы обязаны взять инициативу на себя.
– Какие намерения? – рассердился Артемис. – Она заявила, что ничего не изменилось, и повторила это несколько раз.
– Ерунда! Конечно же, изменилось. Между вами возник роман.
– Мэделин утверждает, что это не меняет дела. Дескать, в глазах света она осталась все той же Грешной Вдовой, какой была вчера.
– Да-да, она и мне плела эту чушь. Но это же просто смешно! В нашей семье никогда не прислушивались к мнению света. Мы придаем значение только фактам. – Бернис бросила на него хмурый взгляд. – А факт налицо: еще вчера моя племянница была невинной молодой женщиной, а сегодня она уже не так невинна. И виноваты в этом вы, сэр.
– Вот и скажите ей это, мисс Рид, потому что меня она слушать не станет. – Он прищурился. – Вообще-то мне начинает казаться, что она просто использует меня в своих интересах.
Бернис округлила глаза:
– Использует вас?
– Вот именно. Я нужен ей, чтобы найти это проклятое привидение, которое вас преследует. Она обращается со мной как начальница, а не как любовница.
– Да, я понимаю, что вы имеете в виду. – Бернис вытянула губы. – Все дело в призраке Ренвика, верно?
Артемис выдержал паузу, но Бернис не пыталась его разубедить. Тогда он встал и крупно прошагал к окну.
– Едва ли она питает ко мне какие-то теплые чувства.
– А вы ее спрашивали?
– Ни к чему задавать прямые вопросы, – спокойно сказал он. – Ваша племянница ясно дала понять, что испытывает глубокую неприязнь ко всем джентльменам, связанным с Обществом ванза, и старается не иметь с ними никаких дел. А я ванзагарец, и этим все сказано.
Наступило короткое напряженное молчание. Артемис обернулся к Бернис и с удивлением наткнулся на ее задумчивый взгляд. Она сидела, похлопывая пальцем по подлокотнику кресла.
– Мне кажется, вы не совсем верно понимаете ситуацию, сэр, – наконец проговорила Бернис.
– Вот как? И что же, по-вашему, я не понимаю, мэм?
– Мэделин старается избегать ванзагарцев вовсе не потому, что они все ей неприятны.
– Напротив, она при каждом удобном случае указывает на недостатки всех последователей этой философии. По ее мнению, члены ванзагарского общества в лучшем случае полоумные чудаки вроде Линслейда и Питни, а в худшем – опасные злодеи.
– Послушайте меня, сэр. Мэделин корит себя за то, что попалась на удочку Ренвика Девериджа. Ей кажется, что если бы она не поддалась его обаянию и не вышла за него замуж, то ее отец был бы сейчас жив.
Артемис застыл.
– Да, она не доверяет – но не ванзагарцам. – Бернис помолчала. – Она не доверяет себе самой, своей женской интуиции.
Освинн, пошатываясь, вышел из прокуренного игорного дома вместе со своим новым знакомым и попытался сосредоточить взгляд на стоявшем на улице наемном экипаже. Он явственно слышал, как переступает копытами лошадь и позвякивает упряжь. Он прищурился, но очертания экипажа поплыли у него перед глазами. Конечно, сегодня вечером он изрядно выпил, но ведь не больше обычного. В любом случае, как бы ни был он пьян – а это случалось частенько, – с его зрением никогда не случалось подобных казусов. Может, все дело в легком тумане?
Он тряхнул головой, пытаясь Прояснить мысли, и хлопнул по плечу своего нового приятеля. Златовласый мужчина назвался поэтом. У него было красивое лицо и движения, полные томной грации.
К тому же поэт был франтом. Его наряд составляли темное пальто элегантного покроя, галстук, завязанный особым затейливым узлом, и весьма необычная прогулочная трость с золотым набалдашником в форме головы хищной птицы.
Всем своим видом поэт выражал скуку, усталость от мирских сует и презрение к окружающим. Освинну льстило, что этот златовласый щеголь обратил на него внимание. Как видно, поэт разглядел в нем человека особенного, склонного к экзотическим наслаждениям.
