— О! — сказал Тай. Радость и пылкая страсть быстро увяли на его лице. — Я совсем забыл о Бутче… — Но тут его брови сурово сошлись на переносице, и он сердито воскликнул: — А черт с ним, с Бутчем! И черт со всеми! Я слишком долго был лишен тебя. Ты была всей моей жизнью — перевернутой, точно в кривом зеркале, — и мы должны получить за это компенсацию. С самого детства мне внушали ненависть к тебе; она была постоянно со мной, а значит, ты была со мной днем и ночью еще с тех пор, когда я бегал в коротких штанишках. И сколько я себя помню, я всегда думал о тебе… Я имею больше прав на тебя, чем Бутч!
— Я не могу причинить ему боль, Тай, — лишенным выражения голосом произнесла Бонни. — Он самый лучший человек в мире!
— Но ты не любишь его, — решительно возразил Тай.
Она опустила глаза:
— Я… я не в состоянии сейчас разобраться. Все произошло так неожиданно… Он любит меня!
— Ты была всей моей жизнью, Бонни. — Тай попытался вновь заключить ее в объятия, ища ее губы.
— Нет, Тай. Мне нужно… немного времени. О, это звучит банально! Но ты ведь не можешь ожидать… Я должна привыкнуть…
— Я никуда не отпущу тебя!
— Нет, Тай. Не сейчас. Ты должен обещать мне, что не скажешь… ну, обо всем этом… ни одной живой душе. Я не хочу пока, чтобы Бутч узнал. Может быть, я неправа. Может быть… Но ты должен пообещать!
— Не думай ни о ком, кроме меня, Бонни!
Она вздрогнула.
— Единственное, что приходило мне в голову последние три дня — это желание увидеть мою маму отомщенной. Вот видишь, просто невозможно говорить о простых вещах, чтобы они не звучали… мелодраматично! Но я действительно хочу этого. Очень хочу! Она была милейшим, самым безобидным существом на свете. Кто бы ни убил ее — он чудовище! Он не может быть человеком! — Губы ее сложились в жесткую линию. — Знай я, кто он, я убила бы его сама, не задумываясь, как бешеную собаку!
— Позволь мне помочь тебе, дорогая…
— И любого, — с гневом продолжала Бонни, — любого, в малейшей степени причастного к убийству, я ненавидела бы, как… как самого убийцу! — Она взяла его за руку. — Так что ты сам видишь, Тай, почему все так… почему мы вынуждены ждать.
Он ничего не ответил.
— А ты разве не хочешь найти убийцу своего отца?
— И ты еще спрашиваешь? — с укором спросил он.
— Тогда давай искать вместе… У нас с тобой — теперь я ясно вижу — всегда была по крайней мере одна общая черта… Тай, посмотри на меня… — Он повиновался. — Я не отвергаю тебя, милый, — прошептала она, тесно прижавшись к нему. — Когда все это случилось… я признаюсь тебе, что ни о ком не могла думать, кроме тебя. Тай, они… они умерли, и оставили нас одних! — Подбородок ее задрожал, и губы сложились в печальную гримасу.
Тай вздохнул, поцеловал Бонни, потом подвел ее к кровати и усадил девушку на нее.
— Отлично, партнер. Ведь мы партнеры, не так ли? Маленькая частная война против маленького частного преступления. Давай ее объявим! — оживленно воскликнул он.
— О, Тай!
— А в чем причина этого беспорядка?
Бонни смотрела на него сквозь слезы, но с улыбкой на губах. Затем улыбку сменило выражение холодной решимости, и она достала из-за лифа почтовый конверт.
— В течение некоторого времени, — сказала Бонни, шмыгая носом и утирая остатки слез, — мама получала какие-то письма. Я думала, что это обычная почта от поклонников и почитателей, и не обращала на них внимания. Но теперь… я не знаю.
— Угрожающие письма? — насторожился Тай. — Дай-ка взглянуть!
— Погоди. Знаешь ли ты кого-нибудь, кто посылал бы карты по почте? Имеют ли карты какое-нибудь значение для тебя? Получал ли Джек что-нибудь подобное?
— Нет… Карты? Ты имеешь в виду игральные карты?
— Да. Из клуба «Подкова».
— Опять Алессандро, а? — пробормотал Тай.
— Я искала остальные конверты — ну, те, что приходили перед… несчастьем. Но они куда-то пропали. Когда я вернулась с похорон, я начала перебирать кучу писем и телеграмм с соболезнованиями, и нашла… вот это. Тут я вспомнила про остальные.
Тай взял конверт. Он был надписан выцветшими синими чернилами, и почерк — грубо нацарапанные печатные буквы — свидетельствовали о том, что надпись была сделана плохим пером.
— Письмо адресовано Блайт Стьюарт, — озадаченно проговорил Тай. — А по штемпелю видно, что оно отправлено в Голливуд вчера вечером, девятнадцатого. То есть, через два дня после смерти адресата! Какая-то бессмыслица!
— Вот поэтому я и считаю, — напряженным голосом сказала Бонни, — что это важно. Возможно, если мы сопоставим все факты, которые покажутся нам бессмысленными, мы найдем кое-что, имеющее смысл!
Тай достал из конверта то, что в нем лежало, и с недоумением уставился на него:
— И это все, что здесь было?
— Я же говорила тебе, что это бессмыслица.
Единственным содержанием конверта была игральная карта с золотой подковой, изображенной на ее синей рубашке.
Карта была девяткой треф.
