– Я не могу обвинять вас в том, что вы пошли на сделку с "Октагоном", доктор Бэнкс, – сказала Риццоли. – В конце концов, самое страшное уже произошло. И мертвых было не вернуть, так что вы вполне могли воспользоваться трагедией в благих целях. – Она заговорила тише, почти доверительно: – Вы ведь так рассуждали? Чем сотни миллионов долларов пойдут в карманы адвокатов, пусть лучше послужат хорошему делу? Разумно.
– Вы это сказали, детектив. Не я.
– А как они купили молчание сестры Урсулы?
– Этот вопрос вам следует адресовать митрополии Бостона. Я уверен, сделку заключили и с ними.
Риццоли замолчала и подумала про аббатство Грейстоунз. Новая крыша, ремонт. Откуда у нищей обители средства на реставрацию этого бесценного объекта? Она вспомнила слова Мэри Клемент о том, что объявился щедрый спонсор.
Открылась дверь, и вошел Кроу с чашкой воды, которую поставил на стол. Виктор сразу схватился за нее и нервно глотнул воды. Мужчина, который поначалу держался так уверенно и даже нагловато, теперь выглядел жалким и потерянным.
Пришло время выжать из него последние капли правды.
Риццоли приготовилась к последней атаке.
– Так зачем вы все-таки приехали в Бостон, доктор Бэнкс?
– Я уже сказал вам. Я хотел увидеть Мауру...
– "Октагон" просил вас приехать. Так ведь?
Он сделал еще глоток.
– Так?
– Они были обеспокоены.
– Чем?
– В отношении компании Комиссией по ценным бумагам ведется расследование. Это не имеет никакого отношения к тому, что случилось в Индии. Но в связи с размером гранта, выделенного "Одной Земле", у "Октагона" возникли опасения, как бы это не привлекло внимания Комиссии. Могли возникнуть вопросы. Они хотели, чтобы в наших показаниях не было разночтений в случае, если нас вызовут для беседы.
– Они просили вас дать ложные показания?
– Нет. Просто промолчать. И все. Просто... не поднимать тему Индии.
– А если бы вас попросили дать показания под присягой? Если бы дошло до суда? Вы бы скрыли правду, доктор Бэнкс? Что взяли деньги за помощь в сокрытии преступления?
– Речь идет не о преступлении. Мы говорим об аварии на производстве.
– И поэтому вы приехали в Бостон? Чтобы убедить Урсулу хранить молчание. Построить оборонительный рубеж из лжи.
– Не лжи, а молчания. Есть разница.
– Но все осложнилось. Старший вице-президент "Октагона" Говард Редфилд решает сдать корпорацию и обращается в министерство юстиции. Более того, у него есть свидетель. Женщина, которую он привез из Индии для дачи показаний в суде.
Виктор вскинул голову и уставился на Риццоли с неподдельным изумлением.
– Какой еще свидетель?
– Она была там, в деревне. Одна из прокаженных, которая выжила. Это вас удивляет?
– Я не знаю ни о каких свидетелях.
– Она видела, что произошло в деревне. Видела, как рабочие таскали трупы, складывали их в кучи и поджигали. Видела, как они крошили черепа ее друзей и родных. Ее показания могли нанести сокрушительный удар по "Октагону".
– Мне ничего об этом неизвестно. Мне не говорили о том, что кто-то выжил.
– Все это грозило всплыть на поверхность. Авария, укрывательство, отступные. Вы, может, и готовы были солгать, но что делать с сестрой Урсулой? Как заставить монахиню лгать под присягой? Вот ведь задачка, правда? Одна честная монахиня могла все испортить. Открой она рот – и прощайте, восемьдесят пять миллионов. Да еще весь мир будет свидетелем позора святого Виктора.
– Думаю, хватит. Я все сказал. – Он поднялся. – Мне пора на самолет.
– У вас была возможность. Был мотив.
– Мотив? – Он расхохотался. – Убить монахиню? Вы с таким же успехом можете обвинить архиепископа – я не сомневаюсь в том, что им тоже прилично заплатили.
– Что обещал вам "Октагон"? Еще больше денег, если вы приедете в Бостон и решите за них и эту проблему?
– Сначала вы обвиняете меня в убийстве. Теперь говорите, что "Октагон" нанял меня. Вы можете представить, чтобы кто-либо из ответственных лиц пошел на риск убийства, только чтобы скрыть факт несчастного случая на производстве? – Виктор покачал головой. – Ни один американец не оказался за решеткой после Бхопала. И за деревню Бара тоже никто не сядет. А теперь я свободен или нет?
Риццоли вопросительно взглянула на Кроу. Тот ответил унылым кивком головы, и это означало, что у него уже были сведения от криминалистов. Пока она допрашивала Виктора, бригада экспертов обыскивала его машину, взятую напрокат. Ничего не обнаружили.
И значит, не было оснований задерживать его.
– Пока вы свободны, доктор Бэнкс, – сказала Джейн. – Но нам необходимо точно знать ваше местонахождение.
– Я лечу прямо домой, в Сан-Франциско. У вас есть мой адрес. – Виктор направился к двери. У порога он обернулся и посмотрел на нее: – Прежде чем я уйду, мне бы хотелось сообщить вам кое-что о себе.
– Что, доктор Бэнкс?
– Я врач. Помните об этом, детектив. Я спасаю жизни, а не отбираю их.
Маура видела, как Виктор выходил из комнаты для допросов. Он шел, глядя прямо перед собой, и даже не взглянул в ее сторону, когда поравнялся со столом, где она сидела.
Она встала со стула.
– Виктор!
Он остановился, но не повернулся к ней; ему как будто была невыносимо смотреть на нее.
