Гретель и тьма полностью

— Я думала, мне показалось. Решила, что мыши, но нет. Как вы сбежали? — Я не отвечаю, она подходит поближе и пристально смотрит на Даниила. — Господи, откормить бы тебя.

— Не дам я себя съесть, — рычит он.

— Всякое мясо ела, но не такое. — Ведьма смеется. Неприятно. — Но кое-кто — пробовал, видимо.

— Wynocha stąd! Idz stąd! — Даниил вздергивает себя на ноги. От этого усилия он вскрикивает. — Убирайся отсюда! Уходи!

Ведьма хмурится.

— Поляк? — Она пялится на него, а лоб у нее весь сморщивается, так усиленно она соображает. — Есть мысль. Если они решат…

— Оставь нас в покое. — Я потрясаю своим оружием и подношу металлический наконечник так близко к ее лицу, что ведьма отпрыгивает. — Уходи.

— Я не собираюсь вам вредить. — Она изображает улыбку. — Я — как вы. Мы все убежали. Мне кажется, мы можем друг другу помочь.

— Как? — Я опускаю тяпку, но все равно держу ее крепко — на всякий случай. — Как ты нам можешь помочь?

— Ну, начнем с того, что вот это больно небось. — Она показывает на плечо Даниила. — Похоже, вывих. Я могу легко исправить… — Она умолкает. — И очень быстро — если вы дадите слово, что скажете им, как я была с вами добра и помогала вам.

Мы с Даниилом смотрим друг на друга.

— А еще, — продолжает она, — я вас покормлю. Это вы им тоже скажете. — Опять умолкла. — Но, самое главное, я вас отведу в безопасное место. За это мальчик пусть научит меня польскому… простое что-нибудь, чтоб как-то обходиться. — Глаза у нее затуманиваются. — В конце концов, почему меня нужно наказывать за то, что я выполняла приказы? Мы все знали, что будет тому, кто воспротивится. Я все делала только по приказу. Какой смысл говорить им, что это было в интересах науки. — Она подходит ближе, смотрит прямо на Даниила. — Опиши мне город в Польше, который я бы назвала родным. Понимаешь?

Теперь-то я понимаю, что ведьма делает. Она рассчитывает, что он с ней поговорит, как Ханна когда-то со мной. Она охотится за Данииловыми воспоминаниями — чтобы придумать свою мерзкую историю. Не успеваю я его опередить, как он уже все решил.

— Verpiss dich![201]

Прямой отказ Даниила никакого особого впечатления на ведьму не производит. Она усаживается на верстак, распутывает волосы.

— Как хочешь. Оставайся калекой до конца своих дней. Умирай с голоду. Но помни, я могу тебя вывести отсюда. Шведы пришли спасать женщин и детей до того, как сюда заявятся союзники. Янки, бриты, русские — они все кровожадные варвары и изведут всех немцев, хоть невинных, хоть нет. — Она смотрит на меня многозначительно. — Сама знаешь, что будет, если они нас найдут.

Где-то рядом принимается нашептывать голос Грет. «Злодеи вошли в дом, betrunken wie Herren, и втащили за собой юную девушку». Я шумно сглатываю и закрываю уши руками, хотя знаю — она у меня в голове. Рот у ведьмы все еще двигается, а Даниил пялится в пол, но вдруг вскидывается и затыкает ее воплем до того громким, что я слышу его даже зажатыми ушами.

— Ладно! — Он смотрит на меня, и я убираю руки от головы. — Ладно, расскажу.

— Хорошо, — говорит она. — Очень разумно. С чего начнем?

— Сначала исправь ему руку, — требую я, и в тот же миг Даниил спрашивает, как ее зовут.

— Будет больно. — Ведьма, говоря это, улыбается. — Но быстро пройдет. Меня? Меня зовут… Агнешка. — Враки. Сразу понятно — слишком уж долгое было молчание. — А тебя?

Я улыбаюсь. Мы вдвоем можем и сыграть в такое.

— Меня зовут Лили. А его Беньямин. Теперь давай, поправь ему руку.

— Я знаю несколько польских слов, Беньямин, — говорит она, обращаясь к Даниилу, а на меня — ноль внимания. — Chleb, woda, kiełbasa. Как у меня с произношением?

Кивает.

— Хлеб, вода, колбаса.

— Piwo, wino…

— Пиво. Вино.

— Ser? Proszę?

— Сыр, — говорит он, а потом смотрит растерянно. — А proszę значит «пожалуйста».

— Nie rań mnie! — Она смотрит на него в упор. — Dlaczego to robisz? Bóg mi pomoże.

Даниил трудится ртом.

— Первое значит «Перестаньте делать мне больно». Второе — «Зачем вы это делаете?» А последнее — «Господи, помоги мне», — говорит он тихим невыразительным голосом.

— Так я и думала. Ты не представляешь, сколько раз меня вынуждали это слушать. Запоминаешь через какое-то время. — Агнешка слезает с верстака. — Ну, вроде ничего… теперь давай-ка плечо. Снимай куртку. Ляг тут.

Я иду помочь, волоча за собой тяпку. Даниил морщится от ведьминого касания. Тело у него пурпурно-черное — кроме тех мест, где укусы и ободрано, откуда сочится кровь и прозрачная жидкость, и там, где распухло и теперь стало мерзкого буро-желтого цвета. Он боится и очень старается этого не показывать. Я сжимаю ему здоровую руку, чтоб он знал: я с ведьмы глаз не спускаю.

— Повернись на живот, — приказывает Агнешка. — Придвинься. Давай. Давай. Надо, чтоб рука свисала.

— Не смей делать ему больно, — ворчу я.