— Может, тут будут бои, — наконец говорит он. — Мне все равно. Я ж говорю, я лучше останусь тут и умру, чем сделаю вид, что она моя мать.
— Если она покажет нам, куда идти, какая разница, что она тебя заставляет говорить? — донимаю его я. — Что изменит еще одна врака? — Он не отвечает. — Скажи, что она твоя злая
Он шмыгает носом.
— Наверное…
— Надо. Мы тут не останемся — и мы не умрем.
— Но моя мать… — Голос у него с зацепкой.
— Не стоит. — Мы договорились, что о таких вещах говорить не будем, пока все не закончится. — Слушай, у тебя никогда не было мачехи, и поэтому не важно, если притворишься. Все равно Агнешка, или как там ее по-настоящему зовут, долго не сможет людям голову морочить. С такой-то громадной попой, как у нее, — кто ей поверит, что она вообще когда-нибудь голодала?
— Уродская жирная корова.
— Скажешь, что ты ее… — Но теперь Даниил уже точно спит, живот у него удивленно урчит, вдруг оказавшись полным. Когда мне уже невмочь не спать, мне снится сон, что я опять в Равенсбрюке[206], в лазарете, бегу по нескончаемым белым коридорам и зову папу. И там Агнешка. Ведьма появляется из дверей то справа, то слева, руки у нее в крови, вцепились в кровавую плоть или даже в целую ногу, эти ноги иногда в перьях, а иногда на них ботинки.
Наутро я едва узнаю ведьму. Вместо медицинской формы на ней теперь полосатое платье, как у меня, но сидит оно лучше и выглядит гораздо чище, хотя под ногтями у ведьмы все еще кровь вчерашнего убийства. Половина волос исчезла, и она лихорадочно обстригает оставшиеся и орет, чтоб мы просыпались.
— Он устроил эту чертову штуку. Он и сейчас все еще пытается собрать. Последняя возможность. Скоро будут здесь.
— Кто? — спрашиваю я, все еще стрясая с себя кошмар. — Кто устроил что? — Даниил без единого слова вскакивает и несется к двери. Держится рукой за живот, а другой рот себе зажимает. — Что случилось? — Агнешка ловит меня, не дает догнать его. — Пусти! — ору я. — Дай посмотрю, что с ним…
— Да живот болит, вот и все. Всё вон, с обоих концов, так сказать. Так бывает, когда наедаешься после простой диеты.
— Почему ты его не остановила?
— Все они такие, эти
— Но куда мы идем? — Я силой пытаюсь улыбаться. Никогда не верь ведьме, но если хочешь обвести ее вокруг пальца, лучше делать вид, что вы друзья.
— На автобус, само собой. — Агнешка откладывает ножницы, трясет головой и проводит пальцами по неровным черным пучкам. — Чудесное ощущение — освобождение прямо. Я вообще не понимаю, с чего такой сыр-бор. Суета это все, мне кажется. Так, ну что у нас с мальчиком?
— А что за автобус? — не унимаюсь я, выходя за ней из сарая. — Я не понимаю. Это где?
— У озера, недалеко. Пошли, Беньямин. — Она кивает на Даниила, присевшего в ревене. — Пойдем по дороге к деревне. Автобус хорошо спрятан — среди деревьев, замаскирован, так я смогла за ними следить. Я покажу.
Я замираю.
— Откуда ты знаешь, что этот не из тех автобусов, других? Которые забирали больных и старых в…
— Потому что, — говорит она с преувеличенным терпением, — у него на каждом боку по красному кресту. Ты знаешь, что такое Красный Крест, да? В общем, Лили, он не наш. Он шведский. Их несколько — остальные загрузились и уехали, а у последнего были какие-то неполадки с двигателем. Он их задержал на три дня.
Я отстаю, жду Даниила, а выглядит он хуже некуда. Вдобавок ко всему прочему он теперь еще и «зелененький». Зубы у него стучат, но кожа такая, будто он горит.
— Тебя рвало? — Он несчастно кивает и отстает, подволакивая ноги, идет так медленно, что я беру его под руку. — Только на меня не блюй, ладно?
Ведьма на краю сада уже топает от нетерпения. У нее под мышкой пухлый тряпичный мешок, и даже не стоит спрашивать, что в нем. Может, у меня история и не сможет кончиться как положено, и все останется как есть, но тут-то я точно сделаю все не хуже Гретель.
— Давай я. — Ведьма принимает Даниила на себя. — Соберись, мальчик. — Она улыбается, но говорит резко. — Поддай-ка. — Сколько-то времени попытавшись поставить его прямо, она останавливается, и у нее на лице-пудинге возникает странное выражение. — Беньямин, если мы вдруг потеряемся, скажи-ка еще раз, как будет «меня зовут Агнешка».
