Гретель и тьма полностью

— Там, где я сейчас тружусь, одна старуха жить мне не дает. Сами знаете, какие они бывают — лезут постоянно. «Подай то». «Принеси это». «Живее». «Пошевеливайся». Уж и не знаю, сколько еще выдержу. — Беньямин глубоко вздохнул. — В общем, я бы лучше с людьми был, которые меня понимают.

Вильгельм откинулся на стуле и вытянул еще одну сигарету.

— Беньямин, — сказал он с торжествующим видом, — кончай кругами ходить. Я знаю, что именно тебе надо.

Беньямин сглотнул. Горло сжалось, но он выдавил растерянную улыбку.

— Правда?

— Ну, во всяком случае, кое-что. — Вильгельм рассмеялся. — Ты тут работу хочешь. Верно?

— Я подумал, что вам, может, садовник не помешает. — Кивнул на неприбранный сад.

— Двор лучше не трогать. Копать ямы в ровной земле — слишком оно заметно. Да и пустое это, тратить тебя на такую работу.

— У меня не слишком много опыта в других…

Вильгельм отмахнулся.

— Время от времени мы нанимаем смотрителей. Сейчас свободных мест нет, но это я могу устроить. — Он глянул на Беньямина испытующе. — Да, я мог бы тут очень даже подсобить.

Беньямин встретился с ним взглядом.

— Буду благодарен. — Он помялся. — Если б я тут работал, чем мне полагалось бы заниматься?

— Ой, да работа не бей лежачего. Aufseher[139] за порядком следит — и вся недолга… приглядывает, чтоб неприятностей каких не случилось, пресекает их в зародыше. У нас тут живет пара сотен… — тут он опять глянул на Беньямина, — одалисок. А они созданья не всегда мирные.

— Одалиски?

— Самки. — Вильгельм ухмыльнулся. — Нам так велено их называть. Есть и куда менее уважительные именования.

— Штука в том, мой юный друг, что у всех животных есть некие общие свойства. Посади слишком много крыс в один ящик — и либо передерутся, либо попытаются улизнуть. А мы следим за тем, чтобы все шло гладко.

— А они, бывает, сбегают?

— Иногда. — Взгляд Вильгельма сместился на сад. — Но недалеко. — Он помолчал недолго, а затем опять тронул Беньямина за плечо. — Нас скоро станет на одного меньше, и мне кажется, Беньямин, ты очень подойдешь. Если хочешь, я тебя порекомендую…

— Конечно!

— Да ты горяч. — Вильгельм хохотнул и взъерошил Беньямину волосы. — Мне пора. До вечера еще много чего нужно успеть сделать, но я потолкую с… — Он забрал бокалы и направился к той же двери, что и Курт. — Завтра приходи. Может, у меня будут для тебя хорошие новости.

Чувствуя спиной взгляд Вильгельма, Беньямин со всей посильной отвагой направился к улице. К счастью, блондина, угрожавшего ему ранее, нигде не было видно; и все же Беньямин ускорил шаг, желая смешаться с толпой в людном центре города, и пошел помедленнее, лишь добравшись до Шток-им-Айзен-плац — площади древнего лошадиного торжища. Он устроился у «Железного ствола» — перевести дух и послушать, что вещает какая-то горожанка, одетая, очевидно, в свои Sonntagskleider, лучшие воскресные одежды: она показывала своим уныло обряженным сельским родственникам, сколько гвоздей вбито в дерево за четыре столетия, из-за чего этот ствол и стал знаменитым «посохом в железе». Дерево стерег сам Дьявол, убеждала она их, понизив голос. Беньямин скрыл улыбку: женщины косо оглядывали фасад дворца Экитабль, словно ожидая, что из тени американских орлов вдруг выскочит сам Князь тьмы.