Майра, вздохнув, присела на лавочку у самого края воды. Хотелось поразмыслить, что делать дальше — вернуться домой, где из компании только плакаты на стенах и шумные соседи, или продолжить поиски, вдруг удача неожиданно улыбнется.
Тихий плеск недалеко от берега. Скрип крошащегося льда, который заглушило дребезжания трамвая, ползущего по противоположному берегу. Майра вскочила, всматриваясь в холодный полумрак, повисший над озерцом.
— Согрей меня?
Спокойная гладь взволновалась, разошлись в стороны острые края льда, сковывающего озеро.
Из-под воды показалась чья-то макушка — длинные мокрые волосы, смахивающие на охапку водорослей, водруженных на конусообразный череп; кожа белая, точь-в-точь как подбрюшье речной рыбы.
— Согрей меня? — голосок был тише шелеста опавших листьев. И такой же мягкий.
Русалка? Кажется, Майра помимо воли произнесла это вслух, потому что девица передернула голыми плечами и недовольно сморщила нос.
— Речная дева. Но “русалка” тоже сойдет.
Она сделала неуловимое движение — оттолкнулась от поверхности руками и животом — и оказалась на расстоянии вытянутой руки. Глубины здесь не было, и все ее мертвенно-бледное тело оказалось на виду. Не дождавшись ни слова в ответ, она поманила пожирательницу снов к себе.
Двигаться приходилось аккуратно — Майра присела на корточки, дуя на озябшие руки. Под тонкими подошвами кроссовок хрустела галька, которой был обложен берег, и кристаллы льда.
— Хочешь, костер разведу? — предложила она, заглянув в черные, как бездонный омут, глаза нежити. Русалка захихикала, и ее смех запрыгал по озеру эхом. Мимо проскользил еще один трамвай — пустой — и раскрасил озеро геометрическими фигурами, медово-желтыми и насыщенно-оранжевыми.
— Ты очень миленькая, — внезапно заявила русалка, цепко ухватив ее за подол куртки. Майра попятилась, пытаясь удержаться на месте — одно неосторожное движение, и она будет бултыхаться в ледяной воде вместе с речной девой. — Хочешь составить мне компанию? Здесь очень одиноко, особенно зимой…
Она впилась своими черными глазами в лицо Майре. Сладкий голосок, звучащий как песня, лишал воли.
Майра представила себе вечность в компании единственной подруги: как проходит день за днем в бесконечных играх наперегонки с мелкой рыбешкой, как она коллекционирует монеты, что туристы бросали в озеро в надежде вернуться в Столицу снова — рано или поздно. А еще — милый спокойный домик на дне озера, где она будет хранить свои трофеи, туда же она будет затаскивать припозднившихся прохожих. Она станет петь им, сидя на берегу нагишом и расчесывая волосы, а когда те приблизятся….
— Отстань, — буркнула Майра, делая шаг назад. Мокрые пальцы русалки скользнули по ткани и разжались.
— Давай поменяемся? — предложила девица, ничуть не расстроенная тем, что Майра смогла ускользнуть из-под ее чар. — Здесь жутко холодно, отдай мне свою куртку? Тогда я тебя не трону. Недавно я почти выторговала у какого-то прохожего пальто, но он слишком дорого запросил. Ходил, ходил, упрашивал. А как до дела дошло…
Русалка в возмущении ударила по воде ладонью, в стороны полетели брызги.
— Отличное было пальто, — пожаловалась она, надувая губы. — Согревало бы меня до оттепели. А пуговицы я бы отменяла у лешего из парка неподалеку. Мне серебро ни к чему, жжется, а кости я предпочитаю человеческие. Они вкусно хрустят.
Майра замерла, прислушиваясь к далекому перезвону колоколов в церкви за парком. Или эта музыка звучала только в ее голове? Кости. Пальто.
Смятый листок быстро нашелся в кармане. Майра разгладила его на коленке и протянула речной деве.
— Похож?
Русалка приподнялась повыше, разглядывая портрет. Нахмурила брови, прикусила пухлую нижнюю губку. Зубы у нее были длинные и острые как у пилы, предназначенные для того, чтобы обгрызать мясо с костей несчастных жертв.
— Пальто то же, — уверенно заявила она, усмехаясь. — Я за него предлагала три охапки лучших водорослей. Но лицо… Нет, лицо совсем другое. Там был красавчик.
Русалка плотоядно облизнулась, скользя фиолетовым языком по острым зубам.
Майра сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, пустившее вскачь. Столько часов она потратила, чтобы узнать хоть что-нибудь о не-Древнем, и какая же удача, что ее занесло именно сюда! Русалочьи пруды она всегда обходила десятой дорогой, успела в “Кроличьей Норе” наслушаться про строптивый и подлый характер нежити.
Ни говоря ни слова, она расстегнула куртку и сдернула ее с плеч. Русалка с вытаращенными глазами приняла дар, прижала его к голой груди и замурлыкала, как кошка.
— Что он хотел получить взамен? Водоросли? — Майра скомкала портрет, засовывая его в карман джинсов за ненадобностью. Мороз крепчал, и Майра, оставшаяся в одной рубашке, ощущала, как холод щиплет ее за шею и лицо. К счастью, замерзнуть насмерть она не могла. У бытия монстром были и свои плюсы, весьма немногочисленные.
Речная дева, с удовольствием закутавшаяся в ее куртку и напрочь забывшая про существование Майра, нахмурилась. Было видно, что она колеблется, неуверенная, стоит ли рассказывать. Свое она уже получила, зачем еще время тратить?