— Основные жалобы — высокая температура, насморк, повышенная лживость. Пока разобрались что к чему, половина Старшей Школы переругаться успела — полный бардак.
В целом, на отношения магов Майре было откровенно наплевать — пускай хоть глотки друг другу рвут. Но вот Лука, страдающий от насморка и собственного вранья, вызывал у нее искреннее сочувствие.
— Рыжий тоже умудрился подцепить бациллу. Теперь ни слова правды не говорит, — усмехнулся Орфей, когда его друг, закутанный в плед и длинный шарф, вполз на кухню, тяжко вздыхая. — Даже если спросишь дату рождения, будет врать до последнего.
Майра проследила за тем, как Лука добрался до стола, тяжело дыша и обливаясь потом, а потом заметила мимоходом:
— Леда отлично разбирается в лечебных зельях. Она может помочь.
Пауза, повисшая в кухне, была тяжелее мешка с песком, сброшенного с воздушного шара.
— Буду смертельно счастлив ее видеть! — воскликнул Лука, утирая слезящиеся глаза и мотая головой. — Зови ее прямо сейчас!
Орфей разулыбался, разводя руками:
— Я же говорил.
Майра вздохнула, отворачиваясь:
— Ясно.
Орфей безмятежно улыбался, оттирая руки от чешуи и слизи. Сегодня он выглядел немного иначе, чем всегда — вместо шелковой рубашки обычная футболка; на затылке, чтобы волосы не лезли в глаза, — куцый хвостик, перетянутый резинкой с кокетливым бантиком. В таком виде никто не смог бы наверняка сказать, кто стоит перед ними — могущественный чародей Старшей Школы или вчерашний первокурсник.
Ее пристальный взгляд Орфей истолковал по-своему.
— Не смотри так встревоженно, — мурлыкнул он, отбрасывая тряпку в сторону. — У меня иммунитет к большинству волшебных болячек. Так что ты хотела, мой милый монстр? Час поздний, и мы гостей не ждали.
Она сморщилась, под языком стало горько как от настойки цикуты. Кто вообще дал ему право ее так называть?
Но дело было куда важнее любых, даже самых болезненных, обид.
— В каких ритуалах используют жемчуг мертвецов? Что это вообще такое?
Улыбка слетела с губ Орфея, и он снова нахмурился, переглядываясь с Лукой. Даже дураку стало бы ясно, что если жемчуг и представлял из себя что-то значительное, пожирательница снов про него знать никак не могла.
— Это слезы утопленников, которые собирают русалки. В их пальцах они превращаются в жемчуг, — Орфей сложил руки на груди, поджимая губы. Вещь не из дешевых, русалки последнюю сорочку с тебя снимут при сделке.
Майра моргнула, затем еще раз — красочные нити в ее голове, наконец, соединялись друг с другом, образуя ровный и понятный рисунок. И матовый блеск “пуговицы” под каблуком Саломеи в первую встречу с черновиком туда ложился как нельзя лучше. Жемчуг.
— И для чего его используют?
— Для чего угодно. Но основная функция — замена души.
Майра украдкой выдохнула, стискивая кулаки, чтобы руки перестали дрожать.
— Могут ли жемчуг мертвых использовать для изготовления черновиков? — спросила она, чувствуя, как садится от волнения голос.
Орфей кивнул, присаживаясь на соседний стул и подперев голову рукой.
— Вполне. Черновикам нужен импульс, чтобы “ожить”.
— Русалка из городских прудов видела его, — произнесла Майра шепотом, как будто боялась, что если повысит голос, то оборвет тонкую ниточку, которая могла привести к разгадке. — Он хотел обменять у нее пальто на жемчуг. Однако сделка не состоялась, а черновики все равно разгуливают по Столице.
Орфей вновь переглянулся с Лукой. Между ними шел какой-то молчаливый диалог — без единого слова, какой бывает только у самых близких друзей, но тишина изрядно нервировала своей неопределенностью.
— Значит, он нашел жемчуг где-то еще. И немного. Материал слишком редкий — русалки не всегда успевают поймать слезы, они быстро растворяются в воде или их уносит течением.
Громогласный рев, оповещающий о приходе истинного хозяина дома номер четыре, заглушил его слова.
Бурбон неторопливо вплыл в кухню, покачивая рыжим хвостом, как победоносным знаменем, пока золотые глаза обшаривали комнату в поисках угощения.
— Проваливай, — посоветовал Орфей коту, щелкая пальцами, и маленький шкафчик над плитой затянуло сизым туманом. — Никакого больше виски. Вина тоже не дам.
Бурбон безалкогольную диету не оценил. Смерил хозяина ледяным взглядом и без предупреждения прыгнул на руки Майре. Весил он килограмм тридцать — упитанный шерстяной ком, тарахтел словно двигатель от старенького грузовика, и острыми когтями впивался в бедро сквозь джинсы, привлекая внимание.
Майра погладила мягкую шерсть, заглянула в золотые глаза. Тепло Бурбона согревало не хуже печки, но одна навязчивая мысль не давала ей покоя.
— У кого-то еще в Столице можно разжиться жемчугом мертвецов? Если с русалкой у него не срослось.
Лука внезапно встрепенулся, подпрыгивая на месте.
— Знаю, у кого жемчуга точно не найдется, — прогнусавил он, отчаянно округляя глаза, словно Орфей и Майра могли и не раскусить его уловку. — У Косы его определенно нет.