Но в конце концов она решилась:
— Жемчуг мертвых, — буркнула русалка, красноречиво закатив глаза. — Этот тип хотел получить
***
Уже на крыльце дома номер четыре Майра вспомнила, что явилась без приглашения. Орфей даже не пытался с ней связаться, кто знает, как он теперь отреагирует на появление незванной гостьи?
Она перевела дух, переминаясь на заснеженных ступеньках. Постучать или соблюсти приличия и оставить записку в дверях?
Пересилить себя оказалось не так-то просто, но легкий снегопад, начавшийся за три улицы до дома Орфея, уже обернулся настоящей вьюгой. Маленький садик под окнами — зеленые даже зимой кусты смородины и жимолости — медленно превращались в выставку абстрактных белых фигур. Виноград, гнездящийся над крыльцом, тихо шуршал, смахивая снежные шапки с глянцевых листьев. Издалека дом номер четыре по Сливовой улице походил на пряничный домик, щедро посыпанный сахарной пудрой.
Майра отсчитала про себя до десяти туда и обратно, набираясь смелости, а затем постучала.
Тут же в глубине дома корабельной сиреной завыл Бурбон.
— Умолкни, животное, — гнусаво рявкнули на него совсем рядом, в холле. Дверь отворилась с пронзительным скрипом, и Майра встретилась лицом к лицу совсем не с хозяином дома.
— Привет? — Лука уставился на нее красными, слезящимися глазами. Опухший нос алел в полумраке плохо освещенной прихожей, а полосатый шарф, обмотанный вокруг шеи, был метра три длиной и волочился за чародеем по полу как мантия.
— Позови Орфея.
— Его нет дома, — он жалобно шмыгнул носом, уставившись на Майру совершенно несчастными глазами. Рыжие вихры непослушным облаком парили вокруг головы, как большой одуванчик. И этот Лука — простывший, обессиленный, — не имел ничего общего с франтоватым молодым магом, которого она впервые встретила в лавке Саломеи или видела в Заветном квартале.
Но если говорить начистоту, он нравился ей гораздо больше.
Майра заколебалась. Если Орфея дома нет, ей здесь тоже делать нечего, а Луке, каким бы милым и располагающим он не казался, она не доверяла до конца. От чародеев ничего хорошего ждать не приходилось — практика показывала, что он добр к Майре лишь до поры до времени.
Пока она колебалась, Лука вытащил из кармана платок и шумно высморкался. И повторил, намного громче:
— Орфея нет дома.
— Да поняла я, — пожирательница отступила в полумрак крыльца, намереваясь вернуться домой. Но развеселый голос, зазвучавший из глубины дома, принадлежал тому, кто якобы отсутствовал.
— Не обращай на него внимания, он где-то подцепил простуду. Заходи, а то тоже простынешь.
Лука посторонился, пропуская ее в дом и запирая дверь, а затем возразил обиженно:
— Да я здоров как конь!
К большому удивлению Майры, вместе с возмущениями он еще согласно кивал головой, утирая нос платком. Что здесь вообще происходит?
— Не заливай! — отмахнулся Орфей, сверкая озорной улыбкой из кухни. Он нависал над каким-то зельем кислотно-розового цвета, не спуская с него глаз. Варево зло бурлило, норовя выплеснуться и погасить белый огонь, разведенный под котлом с помощью магии. А стоило Орфею повернуться спиной, как на масляной розовой поверхности выступила густая пена. Она поднялась над чашей, разлетаясь в стороны мелкими брызгами, и бодро потекла вниз, на стол.
— А ну цыц, — сурово прикрикнул Орфей, обернувшись через плечо и погрозив вареву пальцем. Когда стало понятно, что его маневр засекли, зелье успокоилось — мутная пена прибилась к стенкам, а пузыри лопнули.
— То-то же, — буркнул чародей, берясь за нож. Серебристое лезвие блеснуло в воздухе, и по изрезанной деревянной доске застучала металлическая стружка, сопровождаемая тяжелым запахом.
Увидев Майру, Орфей расцвел улыбкой — сладкой, как спелая клубника. А следом нахмурился, обеспокоенно склонив голову к плечу:
— Как ты переносишь магические болезни?
Майра без разрешения уселась на высокий стул, потирая ладони друг о друга, чтобы согреться. Когда это не помогло, она протянула белые, негнущиеся пальцы к огню под котелком, наслаждаясь сухим теплом. От котелка доносился смутно знакомый запах, тяжелый и пряный.
— Они игнорируют мое существование, — произнесла она, пожимая плечами. Еще ни одна гадость, от которой страдали нежить и чародеи, не смогла ее одолеть. Пожиратели снов были слишком сверхъестественными для обычных смертных, и слишком обычными среди магов. Ни рыба, ни мясо, как сам Орфей и говорил —
Чародей расслабился, поднося к зелью связку мелких чешуйчатых хвостов. Пар, висящий над котлом, сменил цвет с темно-серого на фиолетовый, на травянисто-зеленый, а потом стал совершенно прозрачным. Хвосты эту перемену не оценили — завозились, стремясь вырваться из цепкой хватки.
— В Столице гуляет бесовская лихорадка, — пояснил Орфей, сражаясь с непослушным ингредиентом зелья. Хвосты обвивались вокруг его запястья, царапали кожу острой чешуей и отправляться в котел категорически отказывались.
— Лихорадка?