Джейкоб, стоя рядом с ней, без устали вертел головой, пытаясь разглядеть все сразу: башни и шпили вдалеке, своды огромного моста над головой, корабли, проплывавшие мимо. Когда показался порт, он даже рот разинул от удивления. Массивные строения складов и доков тянулись до самого горизонта. И нигде ни деревца, ни кустика. Это был Лондон, пока непонятный и немного пугающий.
Спустившись с капитанского мостика, к ним присоединился Алекс. Аманда находилась в каюте с графом, а Хэндерсон решил, что самое время переупаковать свои сундуки. Легко разгадав то, что волновало сейчас мальчика, Алекс потрепал его по плечу.
— Ничего, привыкнешь. Лондон — это, по сути, множество городов, собранных в одном месте. Постепенно узнаешь, какой из них где. На Флит-стрит расположены всякие издательства, банки сосредоточены вокруг Чипсайда, это в старом городе. Есть еще Друри-лэйн, где почти в каждом доме театр. Это на границе старого и нового города… Будем ходить в Сент-Джеймс, там есть большой парк, почти как у вас, в Бостоне. Только овец там не пасут.
Эвелин слышала ласковые и ободряющие потки в его голосе и понимала, что все это говорится для Джейкоба. Ее улицы и огромные здания не пугали. Она больше опасалась
Его рука осторожно коснулась ее плеча, потом пальцы нежно провели по завитку волос на затылке.
— Сейчас мы отправимся в Грэнвилл-хаус. Там живут Эверетт с женой, но есть несколько комнат, которые они держат для меня. У Аманды и Джейкоба будут свои комнаты, а вот с нами дело сложнее… Дейдре сейчас хватит забот с болезнью Эверетта, и я не хочу осложнять ее жизнь нашими проблемами. Да и трудно будет ей все объяснить…
Он замолчал. Эвелин кивнула, соглашаясь, и дрожь пробежала по всему телу. Но не от холода. Она смотрела вниз, на мутную воду, и больше всего на свете хотела, чтобы он обнял ее, прижал к себе, сказал, что все будет в порядке. В конце концов, она должна радоваться — сколько бы им ни осталось быть вместе, но он пришел и стоит сейчас рядом, совсем близко. И пусть у нее лучше отмерзнет ухо, чем она станет поправлять капюшон и заставит его убрать руку.
Как только причалили, сразу послали за экипажем, и Эвелин спустилась вниз — помочь матери с последними приготовлениями. Алекс настоял, что Эверетт должен явиться домой в подобающем виде, и с помощью нескольких матросов занимался этим в каюте больного. Когда прибыл экипаж, лорд Грэнвилл был при полном параде и даже понимал, что он наконец дома, хотя почти беспрерывно кашлял.
В другое время элегантное, сверкающее лаком и полированной медью ландо с широкими остекленными окнами произвело бы на Эвелин впечатление. Но сейчас она была занята тем, чтобы поскорее довести ослабевшего графа до экипажа и поудобнее разместить на подушках. Джейкоб, по привычке, занял место рядом с облаченным в ливрею кучером. А учтивый, в безупречно черном сюртуке лакей помог забраться внутрь Аманде.
Когда Эвелин уселась напротив графа, тот открыл глаза и, многозначительно подмигнув ей, еле слышно произнес:
— Не совсем, как у вас, а?..
— Конечно. Было бы скучно, если бы все везде выглядело одинаково, — согласилась Эвелин.
Она заметила блеснувшую в глазах Алекса надежду, но граф опять закрыл глаза, и было видно, что разговаривать он больше не в силах. Остаток пути проехали в молчании.
Предупрежденная об их приезде, Дейдра появилась на крыльце в сопровождении толпы слуг. Но Эвелин больше смотрела на многоэтажный фасад огромного каменного особняка графов Грэнвиллов. Ландо тем временем миновало литые чугунные ворота и, описав широкий полукруг, остановилось перед широкой гранитной лестницей, которая вела внутрь дома. Эвелин и не предполагала, что у кого-то может быть такой огромный дом. Разве что Вестминстерский дворец. Все здание Законодательного собрания в Бостоне разместилось бы в одном крыле этого особняка…
Настало время помочь Алексу вывести графа из кареты. Когда распахнулась дверца, Эвелин увидела, как лицо хрупкой светловолосой женщины, с улыбкой спешившей навстречу, исказилось от испуга и побледнело. Алекс спрыгнул на землю и стал что-то говорить ей. Подбежали лакеи и, приняв графа из рук Эвелин, повели к ступеням крыльца. Он еще нашел в себе силы обнять одной рукой жену, она прильнула к нему, но граф потерял равновесие, и лакеи, подхватив его под руки, понесли внутрь. Графиня кинулась следом, но сейчас она была не графиней, а просто любящей, сраженной внезапным горем женщиной.
Алекс помог Аманде выйти из кареты, потом протянул руку Эвелин. Их взгляды встретились: ее — испуганный, его — опечаленный, но хранящий надежду. Когда она спускалась с подножки, Алекс крепко держал ее за руку. Тут же сверху спрыгнул Джейкоб.
— Пожалуйста, извините Дейдру, что она не приняла вас как подобает. Она очень радушная женщина, но сейчас…
