Алеста хотела еще что-то сказать, но тут ее взгляд наткнулся на бродящего у стены Нареля, и она замолчала. Этим тут же воспользовалась Авелис, приняв приглашение от лорда Виранэ. Несколько танцев подряд — и настроение леди Рисанэ вернулось в привычное легкое и веселое состояние. Найдя на одной из бархатных скамеек мужа, она принялась делиться впечатлениями от бала. У того тоже нашлось, что рассказать супруге.
— Я переговорил с королем насчет границы.
— И что?
Генерал мотнул седой головой.
— Дома расскажу. Как твой вечер?
— Поболтала с Алестой, познакомилась с племянником и племянницей. Кажется мне, что Линэль — копия матери, хоть и похожа на отца.
— Лидэль составит ей достойную пару, — лорд Рисанэ нахмурился.
— Что-то случилось? Королева пригласила на завтра утром во дворец.
— Это будет тяжело.
Проницательный взгляд генерала скользнул по кронпринцу, беседующего с отцом, потом по Лидэлю, наблюдающему за танцующей с Нейлином Эстель, а затем по Линэль, за вечер сменившую кавалеров больше, чем ее мать — нарядов за всю жизнь.
Как же так получилось, что второй принц из «ухлестывающего льстеца» (дословная цитата Лоренса) стал безмолвным наблюдателем? Направляясь к кузине, он успел придумать с десяток шуток про нее, которыми потом собирался поделиться с Линэль. Эстель он никогда в жизни не видел, Авелис Рисанэ приезжала иногда в столицу, но дочь не брала. Для изнеженного вкуса принца его кузина была… слишком скромна. Красивая, конечно, но живости в ней никакой не было. Лидэль привык, что их с Лоренсом всегда окружали улыбчивые эльфийки, стрелявшие глазками не хуже, чем следопыты стрелами. А тут такая холодная куколка, которая, едва он приблизился, смерила его таким взглядом, словно это она тут была королева, а он — несмышленый слуга.
— Леди Рисанэ, светлого вечера вам, пусть звезды небосклона освещают вашу красоту, — буквально пропел он, склоняясь к маленькой ручке, скрытой за длинным рукавом нежно-бежевого платья — строгого и изысканного, как и она сама. На полукровку, естественно, он не обратил внимания. Тот для него словно не существовал. А вот Эстель была иного мнения.
— Светлого, ваше высочество. Позвольте мне представить вам Нейлина, сына лорда Нареля Миратэ.
Держа на лице ледяную улыбку, Лидэль перевел насмешливый взгляд на стушевавшегося бастарда. Он хоть и был старше принца, но сейчас трепетал перед тем, словно мальчишка. От матери и других леди и лордов Лидэль слышал о единственном сыне Нареля Миратэ, который когда-то оскорбил свою невесту запретной связью, но принц всегда представлял себе полукровку более грозным существом. Наполовину ликан, наполовину эльф — чудо природы, которому нет места в их Лесу. Но реальность оказалась еще хуже: сейчас перед Лидэлем стоял эльфийский юноша, с него ростом, стройный и невинный. Только серые волосы и глаза выдавали в нем ликана, в остальном это был типичный провинциальный лорд. Презрение смешалось с насмешливой жалостью во взгляде Лидэля, и полукровка это увидел, оттого даже покраснел.
— Не желаете ли провести вечер более приятным образом, — начал принц, собираясь предложить юной леди Рисанэ танец. Возможно, если ее расшевелить, она окажется весьма недурна. Но он не успел договорить, как его перебили.
— Вы собираетесь покинуть нас? — сдержанно поинтересовалась Эстель.
— Нет, — с той же ледяной улыбкой ответил Лидэль думая, что начинает понимать, почему мать почти не общается с сестрами. Если их дети были настолько наглыми и невыносимыми, то что говорить о самих родителях.
Она не ответила «Жаль!», как могла бы, но взгляд цвета топленых сливок открыто говорил об этом.
Лидэль не был бы принцем и сыном леди Алесты, если бы так легко отступил и позволил разговору потухнуть.
— Насколько мне известно, вы впервые в столице. Как вам понравился Листерэль?
— Город прекрасен, как и любое творение светлых эльфов, — учтиво ответила Эстель.
— Да, пока его… не испортят. — Взгляд принца прошелся по молчащему Нейлину. Тот вздрогнул. Несчастный полукровка пытался слиться со стеной, только бы не привлекать внимание высокородных эльфов. А вот Эстель наоборот пришла в ярость. Душевные переживания ничуть не притупили ее острый взор, и она замечала все выпады кузена в сторону друга. Признаться, она была лучшего мнения о сыне тетки. Он стоял перед ней, такой напыщенный и важный, словно то внимание, что он им уделил, достойно было восхищения, при этом он даже не поинтересовался, а хотят ли они общаться с принцем. Однако, когда Лидэль стал прицельно острить в сторону Нейлина, Эстель не сдержалась.
— Портят прекрасное эстеты, что воротят нос от всего неидеального, при этом сами в зеркало боятся взглянуть, — отрезала она и повернулась к другу: — Нейлин, составишь мне пару в танце.
Спину ей прожег оскорбленный взгляд принца.
