Всхлипнув, попыталась вывернуться из-под тяжелого, неестественно неподвижного мужчины. Упираясь в его плечи и прикладывая невообразимые усилия, перекатила его сначала на бок, а затем и на спину. Склонилась над абсолютно расслабленным лицом, без тени эмоций, чувств и жизни. Последняя мысль подняла во мне настоящую панику, и я попыталась привести его в чувства, хлопая по щекам и повторяя:
— Диан, любимый, ну что же ты, Диан… Вернись… пожалуйста, вернись…
Но ничего не менялось. Слезы лились нескончаемым потоком, а я гладила его, моля о том, чтобы он очнулся, отгоняя страшное осознание. Диан не вернется. Торренс выжег его. Выжег его рассудок. Использовал меня, чтобы подступиться к нему как можно ближе и полностью уничтожил… Через меня…
Дрожащими руками я вытерла соленые дорожки и склонилась над магом. Коснулась ладонями его скул, щек, обняла и прижала свой лоб к его так, как некогда это делал он сам, вторгаясь в мой разум. Сосредоточилась изо всех сил, стараясь припомнить, что почерпнула из тех книг и учебников по менталистике, что удалось прочитать.
— Диан…
Выдохнула последний раз и провалилась во мглу.
Странное серое марево, из которого удалось вырваться совсем недавно, заполнило все пространство. Больше не существовало нежного бархата ночи, не было ярости и боли, ничего не было. Лишь я и еще что-то еще. Нечто еле ощутимое. Трепещущая, истонченная до предела нить, вот-вот готовая лопнуть. Если бы я не искала, то, скорее всего, и не заметила бы. Коснулась, боясь нанести непоправимый вред, и ощутила, что нить угасает. С каждым мгновением становится более тонкой, тусклой, безжизненной.
Рванула вперед, боясь потерять ее отблеск в этой серой мгле, пока не наткнулась на комок чего-то безжизненного.
— Диан… — коснулась погибающего существа. — Прости меня.
Запустила пальцы внутрь и позволила всем своим чувствам, всему тому, что осознала, приняла, пережила, за время, проведенное в его доме, рядом с ним, пройти через меня, заново ощутить и оставить это ему.
Каждый его взгляд, каждая улыбка, тронувшая губы, каждая ошибка…
Вот он выходит из кареты в первый день…
Вот его глаза, горящие яростью во тьме коридора…
Вот он движется по залу, обнимая девушку, оставшуюся без партнера…
Его смех, его ярость, его смущение и отчаяние, все то, что я пропустила через себя, через призму своей, не побоюсь признать, неосознанной, но настоящей любви к нему. Не той юношеской, максималисткой влюбленности, что я испытывала к Максу…
Слабости, что заставила осознать и принять. Что выросла из ничего. Из пустоты. Из ненависти. Из обмана. Из предательства.
Ощутив, что мои силы заканчиваются, я отступила. Увидела, как дрогнула и потухла нить… Всхлипнув, вырвалась из пустого, одинокого сознания и вернулась в реальность.
— Я люблю тебя, — прошептала ему в губы, — прости меня, прости, я не хотела…
Прижалась к его губам в последнем поцелуе и резко отстранилась. Я была уверена, что теперь герцог придет в себя. Не была уверена, что смогу пережить это. Но сейчас я хотела только одного: убежать как можно дальше, спрятаться, скрыться и дождаться того момента, когда я смогу вернуться к Торренсу и остановить ненависть, разрушившую столько судеб.
С тяжелым сердцем и, практически потеряв надежду на то, что Диан очнется, сползла с постели и аккуратно накрыла его обнаженное тело. Слезы полились с новой силой, но я смахивала их, стараясь найти в темной комнате хоть что-то из своих вещей. Нужно было быстро уходить из дома герцога и из его жизни, но сделать это так, чтобы меня не нашли.
Нет, я не боялась понести наказание за то, чему стала виной. Я даже готова была плюнуть на все и остаться рядом с ним, подождать, пока он очнется и убьет меня, предавшую его собственноручно. Я боялась, что не смогу найти и вовремя остановить Торренса. Не смогу посмотреть ему в глаза и спросить — за что он так поступил со мной. С ним. С каждым, кто попадался на его пути к цели?
Понятно, что брат винил Диана в смерти Адриана и отца, в том, что мы лишись собственности, имени, уважения… Но виноват ли в этом был герцог? И только ли месть оказалась причиной, побудившей его так поступать?
Окончательно прекратив бесполезные метания по комнате, нашла свое платье и попыталась натянуть на голое тело. Почти сразу обнаружила, что наряд порван в нескольких местах, будто меня пытались достать из него с силой. Кое-как надев и застегнув на те пуговки, что еще остались, обулась и приблизилась к кровати. Диан был безмятежен, его грудь еле заметно поднималась и опускалась, что вселяло в меня надежду, но и страшило одновременно. Мне нужно было скрыться раньше, чем он придет в себя, чем сможет разыскать и уничтожить меня.
Осторожно потянулась и прикоснулась к его ладони. Кожа была теплой, приятной на ощупь. Переплетя наши пальцы, склонилась и поцеловала каждый из них.
— Люблю тебя.
