Дверь с грохотом захлопнулась за ним, оставив Эфиру наедине с ее вопросами. Как Гектор Наварро, младший сын семьи, которую она убила так много лет назад, был связан с Орденом последнего света?
И чего хотел Орден от нее?
ХАССАН ВЕРНУЛСЯ НА АГОРУ, уже шестой раз за столько же дней. Но в этот раз вместо любопытства или тоски его направлял страх.
Кхепри привела их к палатке, установленной на манер пустынных кочевников, с широким шестиугольным основанием и наклонной крышей, сделанной из связанных вместе пальмовых листьев. Она убрала в сторону сухой речной тростник, висевший над входом, приглашая Хассана и Пенроуз зайти внутрь.
В палатке было темно и тепло. Корзины, полные сухих корней и цветов, свисали со сводчатого потолка, в то время как на полу были разбросаны мягкие подстилки и подушки. Три женщины, одна из которых годилась Хассану в бабушки, копошились внутри, раскладывая корни валерианы на шкуре верблюда и перетирая какие-то пахучие листья в миске. Одна из них оторвалась от работы и подняла взгляд, когда они вошли.
– Благословят тебя пророки, Секхет, – поприветствовала ее Кхепри.
– Благословят тебя пророки, Кхепри, – ответила женщина.
– Благословят вас пророки, – сказал Хассан. – Я Хассан Сэйф. А это Пенроуз.
– Ваша светлость! – вскрикнула женщина, падая на одно колено и опуская голову. – Я… мы понятия не имели…
– Пожалуйста, – сказал Хассан, поднимая руку. – Можете встать.
Женщина не двинулась.
– Мы пришли, чтобы повидать Резу, – сказала Кхепри. – Я хотела, чтобы принц встретился с ним.
Взгляд Секхет метнулся к Кхепри.
– Уверена, что это мудро?
– Принцу нужно его увидеть, – твердо сказала Кхепри.
Пожилая женщина колебалась еще мгновение. Какой-то молчаливый разговор произошел между ней и Кхепри, а потом она кивнула и встала.
– Конечно. Сюда. – Она отвела их в одну из отделенных занавеской секций палатки. – Сейчас с ним Идалия, но можете войти.
Нервы Хассана гудели, когда он последовал за Кхепри. Девушка отвела в сторону занавеску, пропуская его, а потом Пенроуз. Когда взгляд Хассана опустился на толстую подстилку и фигуру, лежащую на ней, ему понадобилось взять себя в руки, чтобы не отпрянуть.
Мужчина на подстилке был весь испещрен шрамами, его кожа была обожжена. Она отслаивалась, обнажая кровоточащие розовые раны. Болезненно бледная кожа покрывала половину его лица и спускалась до ключиц. Крошечные белые шрамы, словно щели или трещины в разбитом стекле, расползались от ожогов, покрывая остальную часть тела. Казалось, когда-то у него была прическа, подобная той, что носила Кхепри, голова была выбрита по бокам – отличительная черта хератского легионера. Но теперь волосы росли редкими, неровными пучками. Уголки губ безвольно опустились, дыхание вырывалось слабыми и хрипящими вздохами. Сложно было представить, что этот хрупкий, хватающий ртом воздух мужчина когда-то был солдатом.
Живот Хассана свело от жалости и капли отвращения, которое он пытался подавить, стыдясь этого. Кхепри опустилась на колени рядом с постелью.
– Реза, – произнесла Кхепри с мягкой улыбкой. Она нежно накрыла его руку своей. – Это я, Кхепри.
Реза ответил жалобным стоном.
Девушка подняла взгляд на целительницу рядом с ним, низкорослую темнокожую женщину с круглым лицом.
– Есть какие-то изменения?
Та покачала головой.
– Ожоги почти затянулись, хотя у него останутся шрамы. Но боль…
Сухой вздох сорвался с губ Резы:
– Пожалуйста…
Кхепри начала подниматься, но внезапно мужчина схватил ее за руку. Не думая, Хассан двинулся к ним, но Кхепри подняла другую руку, останавливая юношу.
– Пожалуйста, – снова сказал Реза, его глаза были широко распахнуты и смотрели на нее. Нет, не на нее. Сквозь нее. Его глаза были пустыми, невидящими. – Я не могу… боль… пожалуйста.
– Все хорошо, – успокаивала его Кхепри. – Все будет хорошо.
– Разве вы ничего не можете сделать? – спросила Пенроуз, глядя на целительницу. – Ожоги…
– Боль ему причиняют не ожоги, – ответила женщина, качая головой.
– Нет, – простонал Реза. – Нет, нет, нет, нет… Его нет. Совсем нет. Я его не чувствую. Я не могу… его нет! Они забрали его. Ничего не осталось. Ничего.
Он уронил руку Кхепри, его рука безвольно упала рядом. Мужчину начало трясти. Мягкие, почти нечеловеческие всхлипы вырывались из его горла. Звуки были невыносимыми, отчаянными, хриплыми вздохами человека на грани безумия. Хассан думал, что видел страдания, но не мог осознать то, что видел теперь перед собой. Он словно прирос к земле, отчаянно желая сбежать.
– Думаю, на сегодня хватит, – тихо сказала целительница.
Кхепри встала на ноги, отвернувшись от Резы, и вывела Хассана и Пенроуз обратно через занавески.
Только мгновение спустя Хассан обрел голос.
– Что… что с ним случилось?
Он все еще слышал подавленные стоны боли Резы. Кхепри взяла Хассана за руку, выводя его из палатки.
– Они называют это Божьим огнем, – наконец сказала она. Девушка обращалась как к нему, так и к Пенроуз. – Он выжигает из человека Дар.
