Как же так, как же… На этот вопрос у него не было ответа. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Потом посмотрел по сторонам. Он сидел рядом с той огромной лужей, вокруг которой собирались голуби. Они и сейчас здесь сидели. Он даже не заметил, как перешел две улицы. Смотря на голубей, Он внезапно вспомнил про умершего жирафа. В детстве часто мама водила его в зоопарк, сразу же вела к девочке-жирафу по имени Джума. Она была большая, неторопливая и очень спокойная, не ходила туда-сюда по вольеру, как другие животные. Пару раз она смотрела прямо на него, на несколько мгновений переставая жевать. Он отводил взгляд, чувствуя себя виноватым: она была в неволе, а Он приходил, чтобы посмотреть на это. Со временем, знакомясь с миром вокруг, Он понял, что это нормально – смотреть на страдания других, главное – делать это цивилизованно. Но сейчас мысли об умирающем жирафе разбивали ему сердце, хотя такое было в порядке вещей. Он представил лежавшего на боку жирафа, который даже уже не может поднять головы. Его огромные черные глаза всё еще вращаются из стороны в сторону, он напуган, по лицу умирающего животного катится слеза. Собаки ведь плачут, а чем жирафы хуже? Действительно, животных жалко по-особенному, ведь человек огражден от смерти знанием о ней, пониманием того, что это будет и с ним, а вот животным этого не понять, они неустанно тянутся к жизни, они не могут быть готовыми к смерти.
Смотря на голубей, Он протер свои немного опухшие от слез глаза. Голуби продолжали пить воду и ворковали. На небе успели набежать тучи. Он спокойно вздохнул, принимая решение. Потом встал, достал из портфеля зонт и пошел в другую сторону от работы, пошел в то место, где Он был сейчас нужнее всего.
Женщина ехала в метро. Всю дорогу рядом с ней сидели двое мужчин и обсуждали какой-то зоопарк в Палестине. Из-за шума в движущемся составе она слышала их только на станциях, когда поезд останавливался, открывая и закрывая свои двери. С каждой станцией всплывали всё более ужасающие подробности этой истории. Как она поняла, из-за войны зоопарк был брошен, и все животные, которые были там, погибли от голода и жажды. Мужчины искренне поражались произошедшим и последние две станции делились своим негодованием, возмущением и даже отчаянием, вопрошая: «А что же будет дальше?» В какой-то момент в вагон зашла мамочка с сыном лет шести и села около них. Почти сразу же она услышала разговор мужчин о зоопарке, полном мертвых животных. Она сильно удивилась, возмутилась и бросила пару нехороших взглядов в их сторону, но они не заметили этих упреков. Историей стал интересоваться ее сын, который вытянул голову, заглядывая за тело матери, чтобы увидеть разговаривающих. Мамочка вздохнула, встала, подняла своего сына и сказала:
– Идём отсюда, сынок.
Она повела его в дальний конец вагона, заткнув ему уши.
Наконец женщина из цветочного доехала до нужной станции. Она вышла на перрон, пошла на эскалатор, думая о том, что эта история довольно глупая и не интересная. Кого сейчас удивишь войной? Никто почти не думает о людях, которые умирают, а кому есть дело до мертвых животных? Постояла, посмотрела на проезжавших вниз по другому эскалатору людей и вспомнила, что едет к мертвому жирафу. Или же она ехала туда за чем-то другим?
Через минуту она вышла на улицу из павильона, напоминающего летающего тарелку, и пошла по парку к широкому входу с надписью «Зоопарк». На небе стало больше туч, ветер дул сильнее, надвигалась гроза. Очередей не было, и женщина в зеленом дождевике быстро купила один взрослый билет и прошла вовнутрь. Посетителей было очень мало. Женщина сразу же направилась к клетке жирафа, она была неподалеку от входа. Ее сердце клокотало в груди, словно бурлящие потоки водопада. Она вспоминала…
Тот человек, который восхищался жирафами, спросил эту женщину, когда впервые увидел этих созданий, только об одном. Это было здесь же, прямо у этой клетки. Уже наступил вечер, и зоопарк должен был закрываться через пятнадцать минут. Наверное, они были последними посетителями. Жираф ходил из стороны в сторону, потом внезапно остановился. Застыл и через несколько секунд быстро развернулся и побежал в дальний конец вольера. Животное остановилось у больших ворот в здание. Видимо, жираф ночевал там. Но ворота еще не открылись, надо было подождать. Жираф снова застыл на месте. И тогда тот человек задал ей вопрос. Ему было пять лет, он крепко взялся за перила, встал ногами на бордюр и, немного раскачиваясь из стороны в сторону, спокойно сказал: «Он пошел туда умирать, – а потом поднял голову, посмотрев на эту женщину.– Мама, а куда увозят мертвых жирафов?»
Громкий раскат грома разбил день на две части: на грозу и на то, что было до неё. Женщина стояла у ограждения пустующей клетки. Еще даже не сняли табличку с описанием животного. Ворота в здание были такими же большими, как и раньше. Здесь ничего еще не успели изменить, всё как прежде.
– Хоть где-то…
