Он резко поднялся и, сидя на земле, стал быстро поворачивать голову в разные стороны. Тревога, зародившаяся в сердце, уже охватила всю его грудную клетку, он вскочил и стал крутиться на месте, тревожа опавшую листву, совершенно забыв о ранении. При каждом повороте маленькие веточки цеплялись за его одежду и тянули за нее. Он замахал руками, пытаясь переломать ветки, а сам продолжал лихорадочно пытаться понять, где он и что с наступлением. Тревогу за несколько секунд заменил страх, Гумбольт застыл на месте и схватился руками за голову. Всё пропало, он был далеко и только сейчас вспомнил все до конца. Он всё потерял. Его тело снова шлепнулось на листву. Ему больше ничего не оставалось делать.
Успокоившись и ударив себя по лицу, отгоняя от себя страх, он достал из сумки бинт и наполовину пустую бутылку. Обработав рану и потуже перебинтовав себя, он встал и побрел вдоль смятой от колес транспорта травы – это было единственное, что связывало его с миром людей в этом царстве природы.
– Да я тебе говорю, это реально было.
– Слушай, я был на том параде, никакой корабль не пошёл ко дну!
Спорили Гумбольт и мой товарищ.
– Он проплыл ещё некоторое время и начал крениться и затапливаться уже на повороте реки.
– Да ну тебя! – наш тучный друг махнул на него рукой.
– Будем считать, что я выиграл.
– Истина не рождается в спорах, где всё зависит от харизмы выступающих.
– Ой-ой-ой! Тоже мне мыслитель нашёлся. А ты что скажешь? – обратился товарищ ко мне.
– Честно говоря, хочется, чтобы было, как ты сказал, это же такая новость! Но…
– И ты туда же. Да говорю же: правительство нам об этом не говорит, чтобы не опустить престиж флота.
– А ещё они все огурцы у бабы Вали на огороде своровали, – громко рассмеялся Гумбольт.
Его смех всегда был раскатист подобно грому (думаю, из него бы вышел отличный оперный певец) и искренен. Мой товарищ развёл руками и начал говорить что-то в ответ, но мы махнули на него рукой.
Мимо нас пробежала хихикающая стайка девушек – они смотрели на меня и моего товарища. Тот улыбнулся и помахал в ответ:
– Эй, я тебя помню! – крикнул он одной из них, а потом повернулся ко мне. – Поклонницы.
– О, вас кто-то знает, – рассмеялся Гумбольт.
Сегодня он был в хорошем настроении.
– Когда новый концерт будет? – спросили девушки.
Приглядевшись, увидел пару знакомых лиц.
–– На старой площадке, ну… – он прищурил один глаз, изображая сосредоточенные раздумья. – Вроде числа девятого. Приходите, организуем вам бесплатное пивко.
Девушки рассмеялись и, заверив нас в том, что они придут, пошли своей дорогой. Нам тоже пора было в путь.
– Военные – элита общества. Вот чего бойся, – сказал мой товарищ, когда перед нами перегородили дорогу, чтобы проехал кортеж известного генерала.
Начался дождь, нещадно бьющий в окна машин камуфляжного цвета, жандармы из оцепления пожалели, что не взяли плащи.
Пока стояли, Гумбольт стукнул себя по лбу:
– Сегодня же уже седьмое число! Совсем забыл. Мне надо сейчас отлучится.
– Опять в редакцию? – спросил мой товарищ.
– Да.
– Ну, бывай. До вечера.
Пожали руки, и наш тучный друг отправился в путь. Когда он скрылся из виду, я спросил:
– Слушай, сколько ему лет?
– Не знаю, – кинул товарищ, внимательно следя за шеренгами оцепления. – Ну, может сорок. Никогда не спрашивал.
Мы часто шатались по городу. Где ещё вдохновляться? Поэты улиц. Грязные улицы – грязные поэты. Вот ответ всем негодующим читателям.
И снова дождь,
И снова мы с тобой одни.
Сидим, едим,
Смотря на капли за окном.
Дверь приоткрыта,
Комната пуста –
Здесь только ты и я,
И стол,
Накрытый белой простыней,
И он пустой;
Белеют стены за твоей спиной.
Здесь пусто всё –
Лишь новый день,
А с ним и дождь,
А с ним и ночь.
И мы одни
Во власти голых белых стен.
На одном из перекрестков перед нами на красный вылетела машина. Мой товарищ даже успел её пнуть.
Я сразу же вспомнил, как его недавно чуть не сбила машина. Вышло грустно…
В тот день мы втроем шатались по улицам города. Гумбольт тогда посмотрел на рекламу выступления народного кандидата перед министрами и сказал, посмотрев на нас:
– Безопасность – это когда за нас говорят?
Я хотел ему ответить, но тут же раздался жуткий грохот и крик моего товарища:
– Мать-его-чтоб-его!
Я обернулся. Товарищ упал мне под ноги, мимо по тротуару пролетела легковая машина, задев несколько припаркованных иномарок.
– Аааааааа! – раздался женский крик: машина сбила девушку.
Звук разбитого стекла – влетела и заехала бампером в витрину магазина.
Мы замерли, только мой товарищ без остановки матерился, вставая и держась за ушибленную ногу. Из машины сразу же выскочило несколько мужчин в костюмах. Они посмотрели на девушку, которая лежала без движения.
– Дерьмо… – сказал, видимо, главный из них, пошатываясь.
Потом он оперся на плечо своего спутника:
– Извини, это дерьмо мне в голову ударило. Сегодня я явно переборщил.
Вокруг собрались прохожие. Двое мужчин стали разгонять всех:
– Пошли, пошли. Нечего смотреть!
Кто-то стал звонить в полицию и скорую. У него грубо отобрали телефон с криком:
– Мы сами.
– Эй, верни!
Началась драка.
