«…Епархия призвала прихожан пожертвовать на автоматы, пистолеты и ножи для местного детского военно-патриотического клуба. Инициатива была воспринята положительно. Как говорят прихожане, это всё часть борьбы с Западом, который только и делает, что разрушает уклад жизни нашей страны и угрожает нам. Один из журналистов спросил настоятеля: А не сделает ли это детей чрезмерно жестокими? Ведь речь идёт об обучении стрелять. На что сразу же получил множество возражений со стороны собравшихся. Сам же святой отец сказал, что не раз поднимал вопрос детской жестокости и до сих пор требует запрещения компьютерных игр и интернета для детей и молодежи. А на повторный вопрос насчет стрельбы ответил: "Защищать Родину – дело святое, солдаты стране всегда будут нужны, и…"»
В телевизор влетела ваза, стоявшая на столе в другой комнате.
– Я же предупреждал, – сказал он, опершись на дверной косяк.
Я пожал плечами: всё было верно, не поспоришь.
– Я люблю слушать смешные анекдоты. Эти меня печалят. Отдохни, нам скоро концерт давать в очередной рыгаловке, – добавил он и вернулся в соседнюю комнату.
Ваза и дешевый телевизор разбились вдребезги. Да, есть еще дешевые телевизоры. Я медленно встал, скрипя каждой деревяшкой в диване, взял в руки пластиковый корпус телевизора, наполненный осколками и проводами, и медленно подошел к окну. Деревянные рамы и подоконник были выкрашены в белый цвет, на форточке висела порванная снизу сетка грязного зеленого цвета. Всё было, действительно, как у бабушки. С грохотом открыл ставни и выбросил телевизор. Он сразу же разбился – всё-таки всего второй этаж, летел не долго. Раздался возмущенный крик:
– Ты чего творишь! Эй! Ты меня чуть не прибил!
Я высунулся в окно. На меня смотрел очень сердитый мужчина, обломки телевизора лежали в метре от него, утонув наполовину в луже. Я пожал плечами:
– Ну, вот и радуйся.
Красивые люди, одетые в дорогие пиджаки, сидели в большой светлой комнате с длинным столом и удобными креслами вокруг него.
– И еще кое-что…
– Говори, – сказал человек, сидящий во главе стола.
– У проблемы с молодежью.
– Какие?
– В последнее время они проявляют всё больше неповиновения, всё больше инцидентов с ними.
– Хулиганство, наркотики?
– Это привычное, да, в последнее время это заметно выросло, несмотря на усиление контроля над этими вещами со стороны наших силовых структур. Но беспокоит другое: они стали организовывать движения, сколачивать подобия банд и подпольных партий. Некоторые из них в открытую маршируют на наших улицах со своей символикой, проводят агитацию…
– Перестаньте. Что вы хотите мне сказать этим?
– У нас проблемы с этим.
– То есть вы не справляетесь с молодежью?
– Ну…
– Что вы вообще говорите такое? Идет колонна демонстрантов – арестуйте.
– Часто на местах не хватает людей для этого. Их слишком много, складывается ощущение, что им не всё равно на наши действия, равно как и друг на друга. Сплочение и…
– Нет людей – вызовите их, –прервал панические речи человек, сидящий во главе стола.
– Множество наших служащих занято
– Вы серьезно? Хватит протирать штаны, займитесь делами. Перенаправьте средства, они, видимо, сейчас просто идут никуда. Разберитесь с этим! Хм… Молодежь… Сгоните их в патриотические клубы, кружки там по интересам… Что там у нас есть вообще?
– Господин мэр, они не хотят в большинстве своём.
– Чего не хотят? Быть рабочей силой страны? Быть надеждой государства? Умереть за Отчизну? А? Кто виноват в том, что они не хотят этого?
– Не имею представления.
– Я скажу вам только одно, всем вам, – человек, сидящий во главе стола, обвел всех присутствующих пальцем. – Это точно не я. Потому что я работаю, работаю и ещё раз работаю. И делаю всё, что от меня зависит. А вы выпускаете этот город из рук из-за своей беспомощности и некомпетентности. Соберитесь и решите мне эти проблемы! Все свободны.
Красивые люди встали, вышли за дверь и выдохнули. Человек, сидящий во главе стола, остался на месте.
Мы сидели на ярмарке нашего города, развалившись на стульях, и в течение нескольких часов смотрели, как обычные люди презентуют с большой сцены свои товары, в большинстве представляющие из себя ненужную дрянь. Но зонт-банан нам понравился. Он выглядел настолько отвратительно и нелепо, что мы даже захлопали. До чего же только не додумаются люди. А ведь они, наверное, думают, что делают важное дело.
Кто мы? Я, тучный Гумбольт и мой товарищ. Три рыцаря, три бродяги. Сидели в большом зале местного ДК, люди вокруг нас постоянно приходили и уходили, им наскучивало это занятие, или же они что-то покупали, крича выступающему: «Дайте два!», а потом довольные выходили из зала. Вокруг ДК был разбит парк, в нём поставили кучу палаток с товарами и продавцами. Где-то в сторонке каждый день с двенадцати до трех стояла горстка защитников природы, призывающая прекратить «это загрязнение единственного зеленого уголка в округе». Но на них никто не обращал внимания. Безразличие.
