– «Наша маленькая группа всегда была и будет до конца», – пробубнил он, раскачивая головой из стороны в сторону. – Наша тоже. Кто, если не мы, покажет всем, насколько все зыбко, насколько все прогнило. Вонь, вонь от этой гнили витает в воздухе, но люди называют это «слегка испорченной экологией». Будто за городом можно убежать от этого. Везде сплошной обман, и они его дети, – он ткнул тем, что оставалось от сигареты, в сторону центрального района. – Его дети, его…
Несколько капель упали на засыпающий город. Буря была близко… Вдалеке мелькнула молния. Подул западный ветер. Но он этого не замечал. Он молча смотрел остекленевшими глазами на грязные улицы, по которым проезжали редкие одинокие машины, прокручивая в голове свои воспоминания. Песня закончилась. Началась другая. Он громко вскрикнул, нарушая сон трущоб:
– Что? Неужели эта сука будет снова петь?
Вместо ответа начался дождь, смывший его слова в историю.
В любом случае, всё это не больше, чем жизни нескольких людей. Кому сейчас есть дело до них?
Раз, два, три, четыре…
«… Спикер Конгресса призвал поддержать бизнесменов и политиков, которые попали под санкции иностранных государств…»
Он прошел мимо и громко сказал, заходя в соседнюю комнату:
– Выруби эту хрень.
Я проводил его взглядом и вновь уставился в телевизор. Поправил маленькую подушку под спиной, но всё равно было неудобно. Этому дивану раза в два больше лет, чем мне. Спинка и подлокотники полностью деревянные, обтянутые вытертой до дыр красной тканью. Сидение жесткое, и вся конструкция скрипит при малейшем движении.
«… Государство в ближайшие десять лет не собирается делиться доходами от природных богатств с её гражданами, заявил пресс-секретарь. По его словам, это вызвано отсутствием проверенного механизма осуществления столь сложной процедуры…»
В кадре мелькнула ваза, показавшаяся мне знакомой. Похожая сейчас стояла на столе в соседней комнате. На ней были чудные вылепленные цветы с листьями и длинными стеблями, берущими начало с самого низа вазы.
«… Цены на нефть вновь упали до минимума, бензин стремительно дорожает…»
В соседней комнате раздался громкий смех нескольких людей. После знакомый голос вновь крикнул:
– Выруби это дерьмо!
Я вновь поправил подушку, но удобней не стало. Пультом в своей руке я постукивал по колену, чувствуя, как от каждого удара вибрирует черный пластиковый корпус.
«… Он призвал отринуть земные блага и предметы роскоши, подчеркнув, что истинное счастье кроется не в этом. Позже в этот день во время прогулки на своей яхте по заливу он добавил, что ложные ценности всегда ведут…»
На этом пульте не было цветных кнопок. В комнате тоже всё было блекло. Обои потеряли свои цвета еще лет пятнадцать назад, скудный набор мебели со временем потемнел. На телевизоре лежала белая кружевная салфетка. Я как будто вернулся в бабушкину квартиру.
«… Пенсии вновь заморозят, фонд не знает, как решить сложившиеся проблемы…»
В окно виднелась желто-плесневелая стена дома напротив: окна выходили на двор-колодец. Было еще светло, но это ненадолго, судя по времени, сейчас начался закат. Я всегда знал, в какое время он начинался и заканчивался, я любил смотреть на него. Но я оставался с этим знанием один на один, никому не было это интересно кроме меня. Да и закаты у нас особо не посмотришь: вечные тучи над головой.
«… Министра встречали радостно, с песнями и народными танцами. По мнению пришедших на мероприятие граждан, страна переживает новый подъем, который так ей необходим. На вопросы касательно несправедливых, по мнению журналистов, приговоров и судопроизводств, в частности, по делу студента Бехтерева, осужденного на несколько лет колонии за диплом об экстремизме, министр уклонился и завершил пресс-конференцию, поблагодарив всех присутствующих и отметив их активную гражданскую позицию…»
Он вроде бы что-то снова мне крикнул, но я не расслышал, занятый собственными мыслями. Я вспоминал самый красивый закат, который я видел. Это был сложный выбор. Внезапно я вспомнил про остров Санторини, я давно про него не вспоминал. Одна девушка рассказывала мне, что там самые красивые закаты в мире. Она гордилась, что пережила там даже один. Вспоминая ее слова о солнце, тонущем в море и бликующем на миллионе волн, я как будто почувствовал свежий морской ветер, увидел яркие лучи, устремляющиеся в небо. Красиво.
