Она улыбалась так, как будто ждала только тебя. Так и познакомились. Она любила приходить сюда и смотреть на закаты. В городе дождей делать это было проблематично, но иногда погода давала такой шанс. Она всегда за него цеплялась. Так мы и сидели, смотря, как солнце заходит за крепость с высоким золотым шпилем.
Много гуляли, дурачились.
– Господи, – закричал я на всю улицу. – Она еще и курит! Кто-нибудь, уберите её от меня!
А Она лишь звонко смеялась.
Её волосы пахли лавандой. Она любила называть меня Букой.
Ходили на концерты, знакомились с друзьями друг друга.
Я закинул своё произведение куда подальше.
У меня были новые мечты.
Я поднимался по ступенькам вонючего подъезда. Грязные стекла, мутные в дневном свете. Где-то наверху, судя по всему, была потасовка: мужской голос громко выкрикивал оскорбления. Так… Пятый этаж, квартира 25. Главное никуда не влипнуть, не хочется портить вечер. Просто поднимусь, заберу Её, и мы пойдем. Второй этаж, пролёты, третий; голос становится всё громче; пролёты, четвёртый; «Ах ты лживая сука!»; я бегу на следующий этаж. Шлепок, раздавшийся эхом по всем ступенькам. Она упала. Это была Она.
– Хэй, мужик, какого чёрта ты делаешь? – закричал, забегая на площадку пятого этажа.
– А, вот, значит, и он!
Я не успеваю ничего сделать. Получая удар в грудь, моё тело, несущееся вперед, неестественно быстро останавливается, органы будто отбрасывает к спине, и я лечу вместе с ними назад, только через несколько секунд почувствовав боль от ступенек, по которым прокатился со скоростью метнувшейся в сторону кошки. Он что-то кричит, но мне не хочется этого запоминать. Опираюсь на локти и пытаюсь встать.
– Я сам решаю, что делать со своей дочерью! – всё-таки что-то врезалось в память. Дверь с грохотом захлопнулась. Он ушёл, продолжения не будет. Я с небольшим облегчением упал и выдохнул, пытаясь собраться с силами. Ко мне подбежала Она.
– Ты в порядке?
– Дерьмо…
Её темно-карие глаза покраснели от слез. А щека – от удара. Она крепко вцепилась в мою куртку, видимо не замечая, как сильно сжимает её.
– Ты как?
– Нормально, – ответила дрожащим голосом.
– Надо вставать.
Я медленно встал, а Она поддерживала меня руками. На ней было бежевое пальто, а в рыжих волосах – красный гребень. Мы пошли вниз.
Кафешка за семнадцать кварталов и десять улиц – вот что было лучшим прибежищем в тот день. После падения у меня болело тело, я старался не подавать вида, но движения стали куда более медленными. Мы сняли верхнюю одежду и сели между окном и кухней – где-то посередине от них, около стены с разноцветными фото счастливых людей и прибыльных достопримечательностей.
– Почему он так с тобой?
– Он… Он всегда такой. Со мной.
– Он называл тебя лгуньей, почему?
Она ответила напряженно, смотря прямо мне в глаза:
– Он называл меня лживой сукой.
Повисло молчание. Она опустила взгляд на закрытое меню, лежащее на столе. За окном пошёл дождь, капли дождя на стекле размывали силуэты проходящих мимо людей и проезжающих машин. Огни светофора превращались в большую яркую кляксу.
– Я сказала, что иду на прогулку, но не сказала, что с парнем. Я случайно проговорилась, ляпнула, когда выходила. Его это взбесило.
– Отец?
– Отчим. Я не совсем знаю своего отца.
– И почему он тебя всё же отпустил?
– Получил удовольствие и ушёл, – Она посмотрела на меня. – Ему большего и не нужно.
– А что нужно тебе?
Её грустные глаза потеплели, Она сжала губы. На ней был белый свитер, доходящий почти до колен.
– Что-то выбрали?
– Эм…
– Да, я хочу капучино с карамелью и суп. У вас есть суп с курицей? – оживилась Она.
– Домашний суп. Бульон, курица, яйцо. Гренки к супу подать?
– Да, давайте.
– А вам, молодой человек?
– Эм… Я еще подумаю, подойдите минуты через две.
– Хорошо.
Я взял в руки меню и, открывая, сказал:
– А ты знаешь, чего хочешь, – и бросил на неё взгляд.
Она широко улыбалась:
– Дя…
День медленно переходил в вечер под звуки неторопливых разговоров о неважных вещах. Она смеялась, смеялся и я. Дождь несколько раз прекращал идти и снова начинал. Мы сидели в кафе.
Потом распогодилось. Мы немного погуляли. Я не отпустил её домой.
– Надо звонить в прокуратуру.
– Нет, не надо. Поверь, если бы я могла что-нибудь, то уже сделала бы. Я застряла в этом. Поэтому и привыкла, ничего страшного.
– Вот это и страшно.
– Пошли.
– В прокуратуру?!
– Нет.
– Куда?
– Я знаю одно место, в котором много таких, как ты.
Я потянул Её за руку. Гранитная крошка скрипела у меня под ногами. Но Она осталась стоять.
– Каких?
Я посмотрел в Её глаза:
– С болью.
Она хотела, что-то сказать, но потом просто кивнула. Так Она впервые пришла на квартиру на Маяковского.
