Я был на другом конце света. Я прошел по старинным улочкам, спускаясь к океану. Даже на наших рынках и ярмарках я не видел такого разнообразия людей. Здесь говорили на всех языках Европы, жили всеми возможными способами, занимались всеми возможными профессиями. Казалось, что это город до сих пор оставался городом всего Мира.
Дошёл до океана, намочил ноги, скинув поблизости свой массивный рюкзак. Немного поверил в то, что доехал до пункта назначения. Шел по берегу, пока не обсохли ноги. Смахнул песок, надел сандалии и пошёл искать. Не спрашивайте меня, как, я не знаю. Просто искал и нашёл.
Она стояла около барной стойки одного из кафе в белой шляпе из агавы с широкими полями, которые со спины полностью закрывали ее плечи от солнца, в закрытом купальнике красного цвета (который купила на днях и надела в первый раз, потом Она его больше почему-то не надевала), обмотав вокруг своих бедер оранжевый шёлковый платок, опускавшийся до ее щиколоток. Ну, кто так еще мог одеваться…
– Hey! Been trying to meet you? – крикнул я.
Она медленно повернулась ко мне. Прищурила глаза, как только увидела меня. Как мне показалось, сказала «твою мать». Но это было радостное «твою мать».
– Must be a devil between us! – с улыбкой крикнула Она и стала двигаться ко мне, огибая столы.
– Or whores in my head! – я пошёл к Ней навстречу, огибая столы.
– Whores at your door!
– Whores in my bed!
– But hey!
– Where have you…9
– Я здесь, – сказала Она, и мы обнялись. – Всё хорошо.
Она расплачивалась за обед, доставая кошелек из своего оранжевого рюкзака, который на радостях от встречи чуть не забыла на стойке того бара.
– В следующий раз плачу я.
– Ты лучше сначала расскажи, что здесь делаешь, рыцарственный ты мой.
– За тобой приехал. Думаю, нас тянет друг к другу. Я чувствую, когда ты рядом.
Она не стала вдаваться в расспросы, только подмигнула, а потом посмотрела в сторону океана.
– Ах… Край света. Ты сказал, что приехал за мной. Неужели ты хочешь, чтобы мы уехали отсюда?
– Ну… А здесь люди живут?
– Да, как видишь вокруг, – язвительно ответила Она.
– Тогда, думаю, и мы сможем.
Так встретились снова. После разлуки. Почти как в первый раз. Следующие полгода мы провели на берегу океана в городе Берроуза.
Когда-то я работал, но и это время прошло. Потом я писал, но вы знаете, к чему это привело. Я хотел заниматься более полезными делами. Тем, что хоть как-то могло удовлетворить мой потенциал и амбиции. Да, то было время, когда я завышал планку своих возможностей. И что могло быть более полезным в наш отвратительный век, чем искусство? Честно говоря, много других вещей, но искусство меня привлекало больше всего. Это был некий атрибут человечества, который был его верным и могущественным спутником на протяжении всей истории. Неиссякаемый источник сил, проходящий сквозь века – я хотел стать частью этого. Но из меня вышел плохой поэт. Нигде не оказалось места для моих стихов. Ничего путного так и не создал. Наверное, чтобы стать настоящим творцом, надо было выбрать определенную позицию, взгляд, следовать ей, воевать за неё, стать узколобым и упёртым. Я не смог этого сделать, видя всё многообразие жизни. А может быть, всё дело в том, что у меня под кроватью не стояло ведерко с водкой, как у Есенина? Проверять эту версию пока не хотелось. Но в Танжере я решил попробовать снова и взялся за перо.
В этом городе легко можно было сойти за местного: я специально поддерживал щетину, неопрятно одевался, не особо тщательно мыл голову в нашем летнем душе на заднем дворе, плюс загар, полученный во время путешествия по пустыне – и я выглядел как местный обыватель. Её чаще всего принимали за испанку, даже несмотря на рыжие волосы, благо Она немного выучила язык и могла говорить на нём на базарно-бытовом уровне. Кстати, я знал английский примерно так же хорошо. Но этого хватало. Главное – не таращиться, а если попался, то уметь держать ответ. У Неё последнее получалось прекрасно: Она начинала громко кричать на испанском – ни один мужчина не мог выдержать такого натиска. Бесподобно.
