Грязная буйная штучка полностью

Финн выходит из дома, убирает полотенце и встает передо мной, закрывая меня одним плечом, и смотрит на придурков в машине.

— И какого хера уставились? — рычит он себе под нос.

Теперь мне плевать на них. Меня никто, кроме папы, никогда не защищал. А парни, с которыми я спала, могли или притвориться, что не замечают машину, или тревожно прошептать, чтобы я возвращалась в дом. Но в отличие от остальных, Финн просто огромный. Я никогда не видела его кожу на солнце, но, похоже, они встречались тысячу раз. Я, конечно, высокая, но он на несколько дюймов выше меня и вдвое шире. У него загорелая и накаченная грудь без единой татуировки, только с небольшими шрамами. Порез там, отметина здесь. Он видел гораздо больше настоящей жизни, чем живущие тут мальчики-серферы или тощие уличные бандиты. Машина с визгом стартует и двигается дальше по улице.

— Эти мудаки даже близко не знают, как с тобой обращаться, — тихо говорит он, глядя на меня, словно я уже согласилась с ними ехать. И снова этот его взгляд, точно такой же, как я видела вчера — собственнический, с интересом и голодом — как будто он увидел другую меня, не ту, которой всегда считал… И что, возможно, та я ему понравилась.

Под действием адреналина мое сердце дико стучит, я еще больше хочу войти с ним в дом, чтобы он заставил меня обо всем забыть.

— Ну ладно, да. Я здесь, чтобы закончить начатое.

Он ждет, обдумывая. И я понимаю, что впервые вижу его без бейсболки. Я могу разглядеть его глаза на солнце, увидеть их без всякой тени или без приглушенного тяжелого света. Мне нравится, как он все обдумывает и изучает, особенно меня.

Его глаза гораздо умнее, чем рот.

Словно придя к какому-то заключению, он говорит с небольшой ухмылкой:

— Девчонки, как ты, приносят больше проблем, чем пользы.

Боже, какой же он мудак. Но искорки в его глазах ясно дают понять, что он чертовски счастлив, что я здесь. И, если честно, он даже может считать меня капризной дивой, до тех пор пока будет помогать мне на некоторое время забыться.

— Ясно.

— Мы будем заниматься сексом, и все. Надеюсь, это понятно.

Я смеюсь.

— Я здесь исключительно ради секса, а не глубоких отношений.

Он делает вежливый знак рукой, чтобы я первой вошла в дом.

Мне требуется несколько секунд, чтобы оглядеться после яркого солнца. Финн закрывает дверь и прислоняется к ней, скрестив руки на груди. Я отворачиваюсь, ощущая, как на моей шее пульсирует вена, пытаюсь успокоиться и притворяюсь, что осматриваю комнату. Это просто неожиданность, заставшая меня врасплох, и я стараюсь забыть о нервозности.

Через окно со стороны океана льется свет, и куст акации отбрасывает тень на гостиную и столовую. Мебель кажется старой и переделанной, но со вкусом расставленной. Диван и кресла разных оттенков синего. Большой пуфик, отделанный тканью в стиле ацтеков, в качестве журнального столика. Несколько оформленных фотографий стоят на столике возле дивана, а рядом небольшая ваза из плетеного бамбука. Стол был сделан из цельного куска дерева, из темной и светлой древесины, но все-таки гладко и хорошо отполированной, а естественные неровные края предают ему поразительно живописный вид.

— Оливер меня удивил, этот дом не выглядит, как холостяцкая берлога.

Финн смеется.

— Он чистюля.

Я смотрю на полотенце у него на плече.

— Ты моешь посуду.

Слегка пожимая одним плечом, он бормочет:

— Я тоже чистюля.

— Значит, Ансель неряха? — улыбаясь, спрашиваю я. Мое сердце стучит так сильно, что я слышу шум в ушах. Мне не хватает пьяной раскованности в общении. Он смотрит на меня с удивлением, и я поясняю: — Кто-то же должен быть грязнулей, основываясь на статистике.

— Вообще-то, он самый помешанный на чистоте придурок из всех, кого я знаю. Перри неряха. Так что все сходится.

— Конечно, неряха, она же чудовище.

Финн стоит молча, и сложно понять его выражение лица. Я не жду, что он начнет оскорблять кого-то из своих лучших друзей, и не важно, какой бы ужасной она ни была.

— А почему ты все еще в городе? — наконец спрашиваю я. — Ты же никогда не пропускаешь смену на работе?

Он проводит рукой по губам и подбородку, удерживая мой взгляд.

— Ты кажешься хорошим поводом для исключения из этого правила.

— Это не похоже на ответ.

— Я тут по делам.

— По делам?

— Ага, — он медленно подходит ко мне. — А почему ты здесь?

— Мне кажется, мы это выяснили еще на улице.

— Я знаю, зачем ты здесь, но не почему.

— Я… — я замолкаю, сразу передумав говорить ему настоящую причину. Это слишком тяжело. Слишком… много. — Я просто хотела сбежать из дома.

Он хмурит брови, и кажется, что у него на языке вертится куча вопросов, но вместо этого он подходит ближе. Держа руки перед собой, он слегка покачивает ими из стороны в сторону, указывая на варианты:

— Финн… Обувной магазин… Финн… Обувной магазин…

— Думаю, ты выиграл.

Он сдается улыбке, с которой боролся.

— Скажи, почему я? В городе полно богатеньких парней, которые только и ждут, когда ты заберешься к ним под одеяло.

Кровь наполняется жаром, когда он протягивает руку и играет с лямкой моего платья.

— Они не достаточно хороши, — признаюсь я.