За столом воцарилась полная тишина, и каждый делает вид, что увлечен содержимым своей тарелки, но на самом деле пытается осмыслить то, что я сейчас обрушил на них, словно бомбу.
— А у вас это вроде неплохо получается? — спрашиваю я Анселя. — У тебя с Миа? На расстоянии.
У Миа и Ансель уже несколько месяцев была любовь на расстоянии, и сейчас они были увлечены друг другом больше, чем в Вегасе.
Ансель откидывается на спинку дивана и глубоко вздыхает. Так вздыхают, когда готовы рассказать о наболевшем.
— Дело в том… — он проводит рукой по лицу. — Я сейчас так счастлив. Конечно, тяжело, когда мы на расстоянии, но когда мы вместе, я обо всем забываю, все становится неважным.
Оливер сглотнул, указывая на меня вилкой.
— Вы решили попробовать отношения на расстоянии?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Я вообще нихуя не понимаю в наших отношениях.
— Тебе здесь нравится? — спрашивает Оливер. — В Сан-Диего.
— Конечно. Но я срочно должен вернуться, — я уже не притрагиваюсь к еде, только гоняю вилкой по тарелке, потеряв аппетит. — То есть, не совсем
— Думаю, у вас все получится, — говорит Ансель. — Конечно, Харлоу сейчас не может оставить маму, но…
Я резко поднимаю голову и моргаю, глядя на него, и в груди снова появляется то же чувство, как и вчера ночью.
— Почему она не может оставить маму?
— Ну, как же она может … — слова застревают у Анселя в горле, и он нервно оглядывается на Оливера. — Черт.
Оливер у нас, как скала, его эмоции всегда было сложно угадать, но я знал его лучше всех. И сейчас, глядя, как он ерзает на диване, вижу, что ему явно неловко. И тогда до меня доходит, хотя эти двое ничего и не сказали. Я все понимаю.
Харлоу упомянула, что ее мама плохо себя чувствует. Мистер Фёрли спрашивал о здоровье Маделин. Желание Харлоу забыться и убежать от всего. Мама Харлоу серьезно больна, и это не простуда или грипп.
— Боже мой, — простонав, я закрываю лицо руками.
— Рак груди, — тихо говорит Оливер. — Кажется… сейчас прогрессирующая стадия. Ей сделали операцию пару недель назад, а сейчас она проходит курс химиотерапии.
— Третья стадия? — догадываюсь я.
Он кивает.
— По-моему, так. Как я слышал, она пока хорошо справляется.
Я только и могу, что смотреть в свою тарелку, ведь в груди колет знакомая боль. Я не знаю точно, на что я больше злюсь: на Харлоу, потому что она скрыла это от меня, но рассказала всем остальным, или на всех, что держали это от меня в секрете. Я
Я бросаю вилку, и звук разлетается по всему ресторану, заглушая работающий телевизор и разговоры других посетителей. Все, что я съел, застряло у меня в горле, и я не знаю, чего мне хочется больше: чтобы меня стошнило или убраться отсюда к чертовой матери.
— Финн, — хватая меня за руку, говорит Оливер. — Послушай, я не знаю, почему она тебе не рассказала. Но это не мой секрет, чтобы всем рассказывать. Богом клянусь.
— Я знаю.
— У нее на это были свои причины, — тихо говорит Ансель.
— Ну, спасибо, утешил.
— Подумай об этом, прежде чем делать глупости, хорошо? Я сам сильно накосячил с Миа. Просто выслушай ее.
Я встаю, достаю бумажник и бросаю двадцатку на стол.
— Ты куда собрался? — спрашивает Оливер.
Я качаю головой. Чувствую, как сердце бьется о ребра, а в ушах гудит кровь. Я так переживаю за нее, но при этом злюсь и не понимаю, почему она мне ничего не сказала. Мое лицо горит, и я не уверен, что сейчас хочу найти Харлоу и спросить ее, какого хера тут происходит… Или же мне просто хочется сесть в машину и уехать.
— Мне нужно сделать пару звонков, — вместо этого говорю я. — В последнее время я был не самым лучшим капитаном и братом, поэтому придется многое наверстать. Они сейчас занимаются ремонтом, и мне нужно кое-что проверить. Я свяжусь с вами позже, парни.
Проходит всего час от моей пятичасовой рабочей смены на NBC, когда мне звонит Сальваторе и говорит, что согласен на мое предложение. Ему не только понравилась моя идея, он еще собирается предложить мне должность в своей новой компании.
— Хватит уже перекладывать бумажки в офисе, — говорит он. — Ты должна занять свое место, ребенок. — и впервые в жизни я согласна.
Я готова.
Я едва могу сосредоточиться на гигантских стопках документов, которые нужно разложить, на копиях, которые делала, и на кофе, что подавала. Наконец-то мы нашли выход, подходящий для всех: Финн может сохранить семейный бизнес, а я чаще смогу быть с ним.
Первое, что я делаю в понедельник после обеда, когда выхожу из офиса, это пишу Финну:
Я вижу, как он начинает печатать в ответ, но перестает. Я спускаюсь на лифте, выхожу из здания, подхожу к машине, все это время глядя в телефон, чуть не врезаюсь в телефонную будку и не сбиваю велосипедиста, потому что толком не смотрю, куда иду.
Я уже почти подъехала к дому, когда получаю ответ:
