— Келли Нельсон. Ассистент, которую вы изнасиловали пять лет назад. Она грозилась выдвинуть обвинения против вас. Вы убили ее.
Никакой реакции. Он даже глазом не моргнул.
— Сколько вы заплатили сестре, чтобы она уничтожила телефонную запись? — я указал на стенограмму — телефонный разговор между Келли и ее сестрой в ночь, когда Келли была убита. Речь в нем шла об изнасиловании Келли и о страхе перед Трентом.
В самых разоблачительных подробностях она описала своей сестре, откуда она знала, что он собирался убить ее. Факт того, что она записала разговор, подтверждал это. И хоть стенограмма могла не помочь в суде, она явно не останется незамеченной при даче свидетельских показаний.
Он вздохнул.
— У вас все?
— Вы еще не чувствуете? Не переживайте. Осталось недолго.
Каждая из восьми статей подкреплялась документами, к которым в ФБР явно не останутся равнодушными.
Бухгалтер «Тренчент», который обнаружил следы отмывания денег советом директоров. Был заколот ножом. Репортер, который был хорош в своей работе настолько, что раскрыл переговоры между своим сотрудником и самой преступной семьей в Чикаго. Был застрелен в голову. И охранник, который оказался не в том месте и услышал не тот разговор. Задушен в собственной кровати, пока его жена спала рядом.
Было убито еще четыре ассистента, и каждый раз убийство было изощрённей предыдущего, и каждый раз убитые были свидетелями, которые могли подтвердить связь женщины с Трентом. Связь, которая была оборвана, когда его ассистентка начала его раздражать.
Я купил запись телефонного разговора у сестры Келли Нельсон. А Бенни хакнула немереное количество компьютеров продажных полицейских. Копов, которые получили взятку за то, что спрятали улики. Множество улик было уничтожено, но кое-что осталось на жестких дисках. Может, стоит отдать должное перестраховке полиции?
Пока он водил глазами по документам, не прикасаясь к ним, я желал, чтобы смерть моей матери тоже была среди этих статей вместе с письменным признанием ее убийцы. Просто, чтобы увидеть реакцию Трента. Но я не мог достать этот козырь, не мог открыть истинную цель — месть, ради которой я здесь сидел.
Сердце больно билось о ребра, а лицо леденело от невыносимого ожидания. Я так отчаянно хотел мести. Он сидел передо мной, а нож под слаксами, наточенный лишь для одной цели, казался так близко.
Внутренняя борьба с тем фактом, что это было бы слишком легкое убийство, причиняла гребаную боль. Я хотел, чтобы он истек кровью в агонии. Его кровь за мои воспоминания. Боже, это будет так чертовски хорошо. Взмахнуть лезвием. Вонзить его в глотку. Наблюдать за тем, как жизнь вытекает из него. Умопомрачительная вибрация от его горла, в котором клокочет кровь.
Но Трент работал не один. Я хотел прикончить их всех.
Я сполз немного вниз по спинке кресла и раскинул ноги.
— Пять мертвых ассистентов, Трент? — и это лишь те, о которых я знал. — У тебя есть могущественные связи, чтобы заставить ряд серийных убийств просто кануть в лету.
Он ухмыльнулся.
— Вы знаете, почему теории заговоров документируются, исследуются и возникают?
Я не заморачивался с ответом. Мы оба знали, что не подписаны на
Поставив локти на разложенные документы, он наклонился вперед.
— Потому что они не подкреплены свидетелями. Заговор — как религия, мальчик. Когда ты сталкиваешься с тем, чего не понимаешь, ты укрепляешься на всемогуществе… — он засмеялся, — а потом ты копаешь и становишься одержимым, бездумно повторяешь какую-то хорошо известную цитату из Интернета, и втюхиваешь свою историю голодным приверженцам, которые присоединяются к твоему пути. Почему? Потому что это заставляет тебя чувствовать себя менее помешанным, подвергнутым идеологический обработке, или намеренно не осознавшим.
— Мм. Это все очень познавательно, Трент, но я не заинтересован во втюхивании своей истории. Я хочу быть частью ее.
Его плечи дернулись.
Наконец-то пустая оболочка дала трещину.
— Тебе пора на пенсию, старик. Ты можешь передать свое правление мне или сейчас, или при всей своей семье. Так или иначе, и выйду из этого здания генеральным директором «Тренчент Медиа».
Его щеки стали пунцовыми, а глаза вспыхнули.
— Ты, наверное, выжил из своего гребаного ума. Ты же, мать твою, никто. Психопат с улицы.
Я подвинул к нему оранжевый конверт с засекреченной информацией — последний гвоздь в крышку его гроба. Подождал, пока он открыл его, и мое тело подрагивало, пока он читал документы.
Когда он наконец-то поднял на меня глаза, я увидел в них шок и страх. Трент открыл свой рот, а потом закрыл его. Кошка язык украла? Он явно был ошарашен.
В моей груди поселилась тяжесть. Я ожидал почувствовать… пламя, но, отдав ему документы, которые хранил девятнадцать лет, это не изменило ни одной гребаной вещи во мне.
— Теперь вы знаете.
Теперь он знал мои секреты. Ну, все, кроме двух. Он не знал, что я был в курсе того, кто убил мою мать.
И у него ничего не было о том, что связывало меня с Неуловимым и подпольным гоночным синдикатом.
Телефон на его столе засветился. Он нажал на кнопку разговора, и раздался голос Алисии.
