Мои руки упали на его плечи, цепляясь за упругость и впиваясь пальцами. Ожидание стало болезненной вечностью, но чертовски стоило того, когда его язык коснулся моего рта. Дрожь прокатилась по моим конечностям, и я, не медля, раскрыла губы.
И тогда он поцеловал меня. Его рот стал опаляющей тюрьмой, в которую я упала от блаженства. И падение было глубоким. Царапающим мою кожу, прокатывающимся по животу в глубине, превращаясь спазмами в бедрах.
Целый космос сжался до пределов, пока не остались лишь я, он и этот поцелуй. Его язык плясал с моим, его губы двигались с агрессией и требовательностью. Я усилила хватку на его плечах, колени задрожали, а лицо горело от царапания о его щетину. Но, Боже, какой это был ожог!
Он прокатился по моей коже и растопил мои внутренности.
Поцелуй усилился, стал смелей, его язык трахал мой рот яростными толчками, а рука в волосах усилила свою хватку. Вторая его рука покоилась на моей заднице, притягивая меня к его возбуждению.
Я качнула бедрами, облизывая его рот, наши языки дрожали в пьянящем танце. Он был на вкус на Гиннесс[28], немного зубной пасты и что-то теплое и экзотическое — и это был все он.
Мои ногти начали царапать его рубашку, врезаясь в его лопатки. Покалывание проносилось вниз и вверх по моим ногам, превращая их в желе. Но рука на моей талии крепко удерживала меня головокружительно близко. Его член был твердым, тяжелым весом за его ширинкой.
Стенки внутри моей киски сжались, до боли желая быть растянутыми. Я хотела трахнуть его. Прямо сейчас.
Прямо здесь.
Блядь! Я оторвалась от него, и мы уставились друг на друга, тяжело дыша в поисках воздуха с влажными и опухшими губами.
Кулак в моих волосах исчез, опустившись ладонью мне на талию. Я положила руки на его грудь и быстро заморгала.
— Блядь.
Довольная улыбка коснулась уголка его рта.
Мурашки поднялись по рукам, а тело горело от возбуждении и волнения. Я отклонилась назад, осмотрелась вокруг бара, чувствуя себя раскрытой перед зрителями, голой и выставленной на показ.
Саксофон больше не играл, но народ все также толпился возле сцены. Напряжение курсировало по стопившимся телам.
Никто не смотрел в нашу сторону, ни единого взгляда не упало на представление у бара. Я выпустила маленький выдох облегчения, надеясь, что это была лишь моя смехотворная паранойя. Даже самой смешно.
Это был просто поцелуй, и пункт контракта об измене имел особенности. Должно быть
Боже, то, как его язык трахал мой рот — это явно было тем, что может нарушить контракт. По сцене зашуршали шаги. Мужчины в бабочках зашаркали ногами вокруг фортепиано, барабанов и контрабаса.
Группа настраивалась на игру, но только личность, появившаяся перед микрофоном, дала понять, почему засуетилась толпа.
Огни потухли, и я повернулась к Логану.
— Уже был здесь прежде?
Он оглянулся вокруг.
— Нет.
— Значит, ты попал на самое вкусное, — я кивнула в сторону сцены, и его лицо тронуло замешательство, пока глаза впитывали все, что он видел.
Стоя между его бедер, я оперлась о его твердую ногу и опустила руку на его плечо, разворачиваясь к сцене.
— Ричард Чиз сегодня дает импровизированное выступление.
Его голова дернулась назад.
— Это его имя? Как шляпный сыр?[29]
О, Боже. Я улыбнулась. Это могло стать главным ударом.
— Его стиль — рок и хип-хоп в формате лаунджа. На самом деле напевались пошленькие песни джазовым голосом. Это чертовски круто.
Его левая бровь прогнулась вниз. Он не выглядел убежденным.
— Если ты не слышал, как белый парень от всей души вопил
— В таком случае, она мне явно нужна, — улыбнулся он, и я почувствовала это везде, и возбуждение ускорило мой пульс.
Звучание самых низких клавиш фортепиано полилось по залу, и затем последовали его высокие ноты. Когда к ним присоединился звук хай-хета[31], народ в зале взбодрился.
Я схватила свой клатч с барной стойки и подозвала бармена. Он приблизился, и я передала ему клатч.
— Можешь спрятать под баром?
— Понял.
Логан схватил меня за талию, а глубокое «А-аа-аа» Ричарда Чиза зазвучало в крещендо.
Логан широко раскрыл глаза. Его тон был полон недоверия.
— Это
Кивая, я освободилась от его хватки и направилась в сторону толпы возле сцены, к танцевальной площадке, которую десять лет назад мы с Колином просто порвали. Тогда я танцевала, чтобы выделиться среди толпы. Но время меня изменило. Изменились мои желания. Мне не нужно было внимание целого зала. Мне нужно было лишь
