- Немедленно спускайтесь к гостям! Как только прием закончится, я видеть вас больше не желаю. Вы меня подло обманули, погубили мою репутацию! Никакого сотрудничества, наш договор расторгнут. Мерзкая дрянь!
Я сползла по стенке и уселась на пол. Из носа сбегала теплая струйка крови. Двести двадцать три...
- Что еще за фокусы? Вы опять притворяетесь?
Я запрокинула голову и пробормотала с несчастным и обиженным видом:
- Я вас не обманывала. Или мне надо было остаться и дожидаться приступа при всех? Тогда я бы точно вас опозорила...
Инквизитор заметил кровь на моем лице.
- Где ваш платок?
- Дома... забыла...
Красавчик выругался под нос, достал свой платок и довольно бесцеремонно стер кровь с моего лица. Потом бесцеремонно наклонил мою голову подбородком к груди и держал так с минуту. Триста сорок два...
- Вставайте, надо вернуться к гостям.
Он чуть ли не за шкирку поставил меня на ноги, но я зашаталась и вцепилась в него.
- Мне дурно... Кровь все еще не останавливается...
- Возьмете платок и будете вытирать. И не запрокидывайте голову! Пойдемте... - он насильно сунул мне в руку платок и потащил дальше.
- Какой вы жестокий...
Он резко остановился и обернулся ко мне. Триста девяносто...
- Ах, это я жестокий! - красавчик схватил меня за ухо и словно нашкодившую собачонку потащил за собой.
- Ай-ай-ай, больно же! Пустите! - я хныкала и упиралась.
- Я, значит, жестокий. Вы заявились в неприличном, постыдном виде на прием, опозорили меня перед всем городом!..
- Неправда! - ухо жгло от боли, я почти сбилась с ритма. Четыреста двадцать девять... - Мое платье закрыто с головы до пят, как и было договорено!
- Что?!? - он остановился и воззрился на меня с возмущением, его бархатно-чайные глаза потемнели. - Закрыто?
- Да! - я наконец-то вырвалась и теперь с не меньшим возмущением уставилась на него. - Закрыто, ни единого голого участка нет! Смотрите сами! - я топнула ногой и скинула накидку с плеч, потом покрутилась перед ним. Он онемел от негодования. - А то, какой именно тканью должно быть все закрыто, вы не уточняли! Так что сами виноваты!
Он медленно подобрал с пола накидку, вид у него был страшный. Я невольно отступила к стене.
- И не надо так расстраиваться! Ничего с вашей репутацией не станется. Вам наоборот завидуют все мужчины на приеме. И вообще, скоро вы мне спасибо скажете! Что вы собирае...
Руки красавчика сомкнулись на моей шее, дыхание перехватило. Даже через ткань высокого воротника я чувствовала, какие у него горячие руки.
- Замолчите! - он слегка ослабил хватку, но говорить я не могла, лишь хрипела. - Еще одно слово, и я вас удушу, боже Единый мне судья...
Я вцепилась ему в руку, но вырваться не смогла. Красавчик вдруг ослабил схватку, перехватил меня за плечо, накинул накидку и потащил вниз. Пятьсот восемь...
Мы спустились к гостям как раз вовремя. Бургомистр пригласил гостей в залу, где уже ждали музыканты. Инквизитор крепко держал меня за руку, и вырваться было ни какой возможности. Проклятье! Отсчет пошел на последние десять минут...
Воздух наполнила божественная мелодия свирели, нежная, томящая душу. Юный бард, неправдоподобно красивый, черноволосый и голубоглазый, поклонился гостям и вступил с песней. Его голос был поначалу нежен и пронзителен, словно девичий, но с каждым куплетом словно набирал силу и мужал. Он пел балладу о несчастной любви благородной девицы и ее верного воина, о постигшем их несчастье, проклятье Мертвых земель, которое погубило несчастную девушку, лишив ее рассудка. Баллада поначалу казалась незнакомой, но неожиданно всплыла в памяти. Голос барда проникал в самую душу, вызывая грусть и томление в сердце. И зрение начало размываться, в памяти вдруг возникли давно изгнанные образы: теплый весенний вечер, закатное солнце освещает его лицо, наши губы соприкасаются в первом трепетном поцелуе, сладкий вкус майской вишни... Я встряхнула головой, отгоняя наваждение. Эти воспоминания были давно и надежно заперты, слишком болезненны и печальны они были... Я с удивлением обнаружила, что хватка инквизитора ослабла, его глаза были затуманены и грустны, да что там. Все в зале были словно околдованы. Я с ужасом поняла, что, во-первых, сбилась со счета, а во-вторых, что мальчишка-бард на грани. Он уже почти перешагнул черту безумия, за которой его ждет всепоглощающая тьма разрушения. Он вытягивал из окружающих их мечты и печали и питался ими, словно черпая в них силу своего таланта. Даже помчица Малко попала под его очарование.
Проклятье, я сбилась со счета! Теперь я не знала, когда именно воровской порошок взорвется и выбьет окно в кабинете, привлекая всеобщее внимание. Надеюсь, Антон готов. Надо сорвать с гостей это мрачное оцепенение.
У меня был неплохой голос. Как сказал когда-то Шушье, атаман Безумных Бардов, певчей легендой мне, конечно, не стать, но безумным бардом стать обязана... Я улыбнулась и настроилась. Эта баллада на самом деле исполнялась в два голоса. Импровизация - наше все! Я дождалась окончания куплета...
