Та подскочила, влепила мне затрещину, отчего пол-лица сразу онемело, а потом склонилась ко мне, заглянув в глаза.
- О нет, я не старуха, и никогда ею не стану. А ты такая юная и красивая, что дух захватывает... - в ее голодных глазах засверкало предвкушение. Она подошла к столику и взяла оттуда склянку с мутной жидкостью. - И скоро твоя красота станет моей...
Я взглянула на мару Катрин. Девочка словно пыталась мне что-то сказать, но разум туманился, я тщетно пыталась зацепить чужое ускользающее безумие. Ощущение гнили усилилось, я чувствовала нездоровые эмоции колдуньи.
- Оглянись, она сзади! - прохрипела я, из последних сил цепляясь за островок собственной рассудительности.
- Кто? - колдунья удивленно воззрилась на меня, на секунду остановившись.
- Ты! Твой истинный образ... Скоро его увидят все, верно? Потому что твое колдовство иссякает... - я уже сорвалась и летела в бездну. - Она стоит за тобой. Мерзкая злобная старуха, с обвисшей грудью, с лицом, словно печеное яблоко, беззубая, вонючая, грязные сальные космы... Боже единый, как же от тебя воняет! Немытым старческим телом, отвратительная вонь!
Колдунья отшатнулась. Ее страхи, то, чего она боялась и из-за чего переступила в свое время черту, были страхами старости и немощи. И теперь я их вытягивала, вытаскивала на свет божий ее внутреннего демона. Я переступала черту сознательно, ведь чтобы вытащить демона, мне надо было сойти с ума вместе с колдуньей...
Ненависть затопила мой рассудок. Ненависть к самой себе, какая же я злобная бессердечная тварь! Я не могу любить, моя душа пуста и бесполезна, я не могу дать жизнь, я могу ее только отнять... И пусть! Ненавижу эту женщину напротив, она слишком богата, красива, у нее все есть! Пусть корчится в мучительной агонии, сдохни, тварь! А эта вредная девчонка, что забилась в угол и глотает сопли! У нее вся жизнь впереди, в то время, как меня впереди ничего хорошего не ждет! Изуродовать ее смазливое личико, пусть живет дальше, презираемая всеми, пусть в нее тычат пальцами, почему только мне должно быть больно!
Демон колдуньи в облике отвратительной старухи выступил из небытия, привлеченный моей болью и ненавистью. Сквозь кровавую пелену злобы я видела старуху, и теперь ее заметила и сама колдунья. Она отшатнулась, прижимая к груди склянку, страшно закричала.
Я уже летела в бездну. Там, за чертой, появляется странное чувство, словно сорвался в пропасть, ощущение полной абсолютной свободы с таким же полным отсутствием всех остальных чувств. Пропадают желания и устремления, все кажется таким мелким и незначительным, и только власть, абсолютная власть над демоном. Я натравила его на колдунью коротким мысленным приказом. Малая часть меня, что сжалась в комочек, из последних сил удерживаясь на краю бездны, начала монотонно бормотать все известные мне молитвы. На самом деле можно читать что угодно, просто молитв я знала неимоверное количество, благодаря проведенным годам в монастырских подвалах. Колдунья теперь уже визжала от ужаса, а старуха наступала на нее, тянула к ней морщинистые изможденные руки. Едва дотронувшись до рук колдуньи, она тут же превратила их в собственное подобие. Этого я не учла. Демон будет нападать на хозяина, атакуя только той силой, что владеет. И у демона-старухи эта сила была в мгновенном старении. Оно не убьет колдунью, а только состарит и еще больше разозлит.
Я изо всех сил пыталась выбраться, но бездна затягивала. Водоворот черного равнодушия вытягивал из меня последние силы, и тогда я уцепилась за последнее, что могла. В моей жизни было не так много светлых добрых моментов, да собственно говоря, их вовсе не было. Короткое, бережно спрятанное воспоминание первого поцелуя.
