Кирилл тоже стал степеннее, даже затрещины Витьку уже не выписывал так часто, как раньше. Теперь он излучал благодушие и почти всегда пребывал в хорошем настроении. Одно пугало его - что Лена вдруг узнает о его настоящем прошлом. Не раз Кирилл подумывал забрать её и уехать подальше от всей компании. И если Лена была явно не готова расстаться с вновь обретённым человеческим обществом, с мнимой защитой, которую оно давало, то Кирилл смотрел на вещи реальнее. Он больше полагался на свои силы, чем на поддержку друзей-подельников, но его сдерживало обещание, данное Сергеичу. Несколько месяцев назад, запертый в камере, изнывающий от голода и жажды, он продал тому свою преданность и не собирался нарушать данного слова - это было ниже его достоинства. А потом его тревогу убаюкал покой, принесённый унылой осенью.
Рейды в город стали не нужны: все крупные продуктовые магазины и склады к этому времени уже были опустошены и припасы надёжно спрятаны в потайных местах. Вместо физически-тяжёлой работы пришло время полентяйничать на дежурных постах. Ради Лены Кирилл расстарался на славу: в посадке на северо-восточном въезде, куда каждое утро они уезжали караулить путешественников, он выстроил настоящий блиндаж. Покрыл плоскую бревенчатую крышу толем, навалил сверху небольшой холмик земли с дерном, чтобы скрыть вход в подземную комнатушку. Внутри у них постоянно топилась буржуйка, было тепло, и никто им не мешал, так как дорога на северо-восток каждый день оставалась одинаково пустынной. Земляной пол казался периной, и с него не хотелось вставать. Ни Кирилл ни Елена доселе не знали такого пламенного и всепоглощающего чувства, такой обжигающей страсти. Никаких слов - только эмоции, образы и наслаждение. Новый наркотик. Приезжая к ночи на базу, они отчитывались привычным пожатием плеч и торопились в свою комнату. Задёргивали шторы, ворошили угли в камине и бросали на них два-три новых полена. Говорить не хотелось - всё и так было ясно. Они и не заметили, как стали одним целым.
После их отказа менять напарников по дежурствам, остальные пары тоже стали ездить на посты одним и тем же составом.
Витёк каждый уезжал на дежурства с Петром, но на месте вылезал из тёплой кабины и уходил. Петру было не интересно, куда уходит его младший напарник, кроме того, это было ему на руку - так ему не мешали заниматься обучением. Удовлетворившись однажды одним вялым ответом - 'Пошляюсь по округе' - Пётр больше не расспрашивал Витька о том, куда тот ходит на самом деле и не докладывал об этом Сергеичу. А Витёк действительно шлялся по округе, только не один, а с Крысом.
Это было безумно интересно: проникать в места, куда обычно нет хода человеку. Витёк стал своим в царстве крыс. К нему уже привыкли и его не боялись, во всяком случае, не больше, чем крысы из одного клана могут бояться друг друга. Удивительно, но этих чёрных приспособленцев выжило множество, и они уже успели увеличить свою популяцию вшестеро. И Витёк вместо того, чтобы опасаться последствий этого, радовался стремительному увеличению клана вместе с Крысом. Он с жадным любопытством наблюдал, как его ментальный партнёр преследует крупную самку, ухаживает за ней, завоёвывает её. На месте Крыса он видел себя, а на месте его самки попеременно возникали то Ленка, то Ирка, то Катька, то девчонки из прошлого, а бывало, что и Евгения Батьковна занимала это место.
После того, как в жизни Витька появился Крыс, а особенно когда он начал таскать ему картошку из подвала, Витёк стал ощущать себя действительно счастливым человеком. У него была компания, где его принимали и даже боялись. Большую часть своего времени он делал, что хотел и мог позволить себе такое, чего не позволялось даже Сергеичу: регулярно отведывать варёной, печёной, жареной или толчёной картошечки - настоящая роскошь!
Уединяясь где-нибудь в старом дворике, детском павильоне или в парке, Витёк разводил костёр, грел на нем сковороду или вешал котелок над огнём и готовил крупные крахмалистые клубни, которые приносил ему каждую ночь Крыс. Четыре - пять штук каждый день. Не много - чтоб не заметили их пропажу с кучи, и не мало - как раз, чтобы полакомиться одному.
И всё же Витёк иногда хандрил. В такие моменты наблюдения за любовными похождениями Крыса не развлекали его, а наоборот - раздражали. Его злило, что все вокруг разбились на пары, а он опять остался один. 'Найди мне бабу! - вопил в такие моменты Витёк. - Где Ирка? Найди мне хоть эту соплячку!' Крыс убегал. Витёк думал, что от страха, но это было не так.
