Уж не знаю, как он определил, что мы близко с похитителями, или это только лишь логическое умозаключение, но лучше бы воевода оказался прав. Не прощу себе, что допустил такую ситуацию. Ну почему раньше не настоять, не приставить к Евдокии десяток Стояна, или Ефрема, эти мужики не допустили бы похищения.
Что же мы за люди такие! Нужно обязательно ошибиться, недоработать, чтобы после героически, преодолевая невозможное, решить все проблемы!
Узкие улочки Константинополя — это не то место, где можно было бы действовать тяжелой конницей. Максимум четыре метра в ширину, по таким дорогам сложно даже двум всадникам в ряд скакать, если учитывать скорость передвижения, да извилистость улиц. И это еще, как я знаю, нормальная планировка, системная, не то, что было раньше в Риме, к примеру.
Но мне в некотором роде повезло. Мало того, что конь был мощным и одновременно быстрым, так еще и сообразительным, я бы сказал «с понятием». Жеребец-пятилетка, будто гончая, взял след и успевал повернуть в нужную сторону быстрее, прежде чем я начинал реагировать. Оттого мы и отрывались от основного отряда, собранного из менее двух десятков моих и великокняжеских людей. Не было времени для формирования отряда, всех, или почти всех воинов, отправляли в обход прямой дороги к Венецианскому кварталу в надежде перекрыть путь похитителям.
И я уже не только надеялся, я верил, что шансы перерезать дорогу европейским преступникам были. На улицах города уже появилось множество зевак, которые выходили посмотреть, в чем причина суеты, звонов колоколов, криков вокруг. Похитителям, наверняка, приходилось чуть ли не с боями расчищать себе дорогу, прорываясь через людские потоки, как ледокол через льдины. Это обстоятельство не могло не замедлять венецианцев.
Я скакал по дороге, которая до того была уже очищена от обывателей. Кто-то валялся на обочине с разбитой головой, иные чуть ли не вжимались в стены зданий, располагавшихся обе стороны от дороги. Быстро научили похитители расторопности византийцев, реагировать на приближающихся конных и пропускать их, не взирая на свой статус и положение в городском обществе.
Выскочив из очередного поворота, я увидел уходящий отряд, который определил вражеским. Часть похитителей уже скрылась за очередным поворотом, но другие оставались. Здесь располагалась небольшая площадь, может, в полторы тысячи квадратных метров. Видимо, похитители решили поставить заслон, понимая, что их настигают.
Я немного сбавил ход, чтобы другие мои соратники смогли догнать, сам в левую руку взял арбалет, а в правой оставалась пика, я лишь ее приподнял и выровнял. Спасибо Господу Богу, что наделил меня силушкой, получалось держать на вытянутой руке арбалет и в сжатой длинное древковое оружие и при этом не сильно напрягаться.
— Иду на прорыв, отсекайте от меня врага! — скомандовал я.
Пятеро моих воинов были уже рядом, среди них по правую руку мчался Ефрем.
— Вжух, — пролетел первый болт. Мимо!
Не я стрелял, это в меня летели подарки. Сидя в седлах, похитители девушек спускали тетивы своих арбалетов. Не все болты промазали, в Ефрема попали, но панцирь с наклепанными сверху пластинами и умбоном, выдержали удар, правда, всадник покачнулся и чуть выбился из строя.
— Вжух! Вжух! Вжух! — три болта, три ответных от меня подарочка, устремились во врага.
Я не смотрел куда они попали, и попали ли вообще. Я уже нацелился своим копьем в одного всадника, который запоздало пришпорил своего коня и хотел устремиться на меня. В схватке, где один рыцарь статичный, а другой в разгоне, побеждает, если только скачущий всадник не полный идиот, тот, что в движении.
Так и произошло. Один венецианец, сметенный с коня, будто пушинка, выбывает из боя… из жизни. Пика застревает в теле врага, и я оставляю оружие, срочно выхватывая саблю. Слева и справа вступили в свое противостояние мои воины.
Взмах саблей, и клинок обрушивается на одного из похитителей княжны. Звон железа, от удара сабли о шлем высекается искра, доспех венецианца держит. Но люди не из железа, они из плоти с очень сложной системой внутренних органов. Самым загадочным является мозг, который, судя по всему, у моего оппонента сотрясся сильно. Вражеский всадник падает с коня, открывая мне дорогу.
Позади еще слышен звук боя, команды Димитра, а я уже лечу вперед, сокращая расстояние до украденной княжны. Не получается приторочить арбалет к седлу, и я бросаю оружие, ни капли не сомневаясь. Он сейчас не помощник, он только мешает.
Трое, их остается всего лишь трое. Я вижу переброшенную, связанную по рукам и ногам княжну. Дежавю… Похожие ощущения я испытывал, когда смотрел, как половец увозит Рахиль. Такие? Да не такие! Сейчас, эмоции казались сильнее, ярче. Может, дело в адреналине и сражении с погоней?
Я уверенно нагонял преступников. У них ноша, она тянет, замедляет. Уже должны были понять, что не уйти. Несмотря на то, что до Венецианского квартала остается шагов пятьсот, может, и меньше, но нет, не успеть им спрятаться у соплеменников. У меня и конь резвее, и мотивирован я куда сильнее.
