Марии на самом деле повезло, если можно назвать везением жуткие токсикозы, что ее мучают уже как месяц. Вот и тогда она не съела отравленную кашу, а, только завидев блюдо, Марию начало рвать. На фоне того, что служанка умирала, рвота жены воеводы была воспринята, как проявление отравления.
— Я не дам ее казнить! — жестко припечатал Алексей. — Она мое дитя носит и я люблю ее.
Двое мужчин жестко и бескомпромиссно смотрели друг другу в глаза и никто не хотел уступать.
— А мы и не будем казнить Улиту Степановну, — в горницу вошел отец Спиридон, прерывая своим визитом безмолвное противостояние.
— Ты прости меня, настоятель, но тут решать, не тебе. Я поставлен над Братством в отсутствие Владислава Богояровича, — сказал Никифор.
— Это так, но уже загублена одна душа, а можно загубить еще две: Улиты, да того дитя, что у нее под сердцем. А еще и вы рассоритесь. Не допущу! — последние слова отец Спиридон выкрикнул и ударил о пол своим массивным посохом, который в последнее время носил.
— Так как же, отче, поступить-то? — сказал Алексей и развел руками.
— А то не Улита Степановна сделала, а бесы, которые в нее вселились. Это они хотели извести не Марию, а сына воеводы нашего. И родится отрок Владиславовичем нареченный и станет он грозой для людей, пришедших из Степи и захвативших уже полмира, и восторжествует Свет над Тьмой… — Спиридон выдавал пророчество, а оба мужчины встали на колени и неистово крестились.
«Рано, сильно рано… А, вдруг, дочь родится, а не сын?» — промелькнула мысль в голове Спирки, ставшего уважаемым отцом Спиридоном.
Некоторые «пророчества» были подготовлены заранее, причем, составлены таким образом, чтобы, если и не попасть в самую цель, то быть в своих предсказаниях где-то рядом с вероятными будущими событиями. Вот, например, сейчас Спирка предрекал, что сын воеводы, особенно его внук станут чуть ли не спасителями Руси от нашествия каких-то там непонятных степняков. Вроде бы половцев разбили, они сейчас неорганизованные и, напротив, ищут в своем большинстве союз с Русью, но нет, еще кто-то придет, намного злее.
Зачем это все? Спирка до конца и сам не понимал, но одна из причин была очевидной — Владислав заранее готовит обоснование для высокого статуса своего сына и всего рода. Ну, кто же будет сомневаться в праве быть среди первых на Руси человеком, которому предписано сыграть важную роль в деле выживаемости русских земель, или даже их возвышении.
— И станет ему помощником тот, что из чрева Улиты выйдет, — закончил свое «предсказание» Спиридон.
Алексей и Никифор стояли и мутными взглядами взирали на Спиридона. Религиозный экстаз поглотил двух мужчин, особенно истово верующего младшего воеводу. Увлекся и Спиридон. Он так заказывал глаза, что почти не было видно зрачков, только белок, что придавало происходящему еще больший мистический антураж.
— Так что с женой моей будет? — спросил Алексей, уже запутавшийся в том, что твориться вокруг его и внутри его.
— Пусть скажет боярыня Мария! — сказал Спиридон.
С женой воеводы, прибывший для разбирательств произошедшего, Спиридон поговорил. Это прежде всего было сделано. Женщина, ребенка которого хотели вытравить, сперва жаждала смерти отравительнице. Улита еще и не рассчитала количество яда и была убита служанка и няня Тесы, которую девушка знала с детства.
Спиридону пришлось долго и настойчиво объяснять, к каким последствиям может привести казнь Улиты, тем более, что виру за служанку Алексей выдал в тройном размере — целых двести сорок гривен, учитывая незнатное происхождение половецкой служанки, сумма выглядела запредельной.
Мария поняла, что своей настойчивостью и желанием убить Улиту, она только навредит своему мужу, то есть, сделает то, чего не хочет, чего не может допустить. Муж — он ее любимый, он ей дарован Богом. Так что жалко было служанку, но предложенный вариант как именно поступить, озвученный Спиридоном, женщина приняла.
Спиридон опередил жену воеводы, которой нужно было перед выходом привести себя в порядок, но уже через минуту после «пророчества», Мария отчитывала всех собравшихся мужчин, а они терпели это, не перебивали.
— Ты, Алексей, более остальных должен был следить за женой своей. И подумай о том, что она на чужих мужей заглядывается. В чем причина ненависти ко мне? Думаю, понимаешь — любит она Владислава. Но он мой! Дальше, ты, Никифор… Не тебе ли была поручена моя охрана? Не справляешься, так я брату своему пошлю, чтобы прислал добрых воинов из Орды… — не громко, но жестко, проникновенно, говорила Мария-Теса.
На самом деле, Мария позволила Спиридону себя уговорить. Она понимала, что казнь Улиты сильно помешает ее мужу. Мало того, это помешает и ей. Она слышала, что народ, причем и местные племена черемисов и русичи, все недолюбливают кипчаков. Еще не хватало, чтобы люди говорили, что кипчатская дочь убивает местную женщину, ну, или что-то в этом духе.
— Она родит, но сразу же отправится в монастырь женский, — вынесла приговор Мария. — В Суздаль, в Покровский.
