И это не все. Я устроил спектакль, когда принимал своего рода секундантов маркиза и посланника короля Людовика VII, которого я просил стать арбитром спора. Было опасение, что клиент сорвется, а я знал, что могу его наказать, ну и получить прибыль.
Сколько же труда составило собрать самое плохое воинское облачение, самых дурных коней, чтобы показать именно такую вот «тысячу воинов» посланникам! А вот обоз секундантам я показал, наоборот, как богатый, груженный под завязку. Пусть в мешках частью был песок или вовсе не понять, что именно лежало на телегах скрытое от глаз тряпицей. Все равно обоз должен был показаться богатым. Золото так же пришлось показать. У меня с собой столько не было, но и у послов не было весов, чтобы взвесить. Да и кто бы им дал взвешивать. Я бы стал возмущаться и не позволил.
Король через своих посредников, как и маркиз, дали свое слово, но я попросил все зафиксировать на бумаге, мол, нам же не нужно ссориться, а василевс, который стянул к своим городам, особенно к столице, более ста тысяч воинов не должен нервничать и думать, что на его людей нападают. То, что я не настолько человек императора, не уточнял.
После подписания такой бумаги, которая станет достоянием общественности, случись что не так, гарантий того, что все пройдет хорошо, прибавилось. Я даже делал услугу французскому королю, как и многим его вассалам.
В каждом войске есть отряды, которые «именем Христа» мародерствуют, грабят, насилуют. И король на это не дает свою санкцию, часто и против, но поделать ничего не может без принятия репрессивных мер. В принципе, почти все войско крестоносцев такое, может, за исключением тамплиеров, да личных дружин-гвардии королей и вассалов. Любая средневековая армия, будь то своя или чужая, проходя по землям, грабит их. Своя — меньше, чужая — больше, но бывало и наоборот.
Король решил воспользоваться ситуацией, спровоцировал то, что в отряд маркиза, должный участвовать в странной дуэли, влились наиболее неуправляемые группы мародеров. Получалось, что против нас уже не тысяча, а на три сотни воинов больше. Король в связи с этим был готов еще и мне «выделить кредит» в виде таких же неуправляемых воинов, мол, чтобы поровну было. Конечно же, я отказался. Мне еще «пятой колоны» не хватало.
Вместе с тем, я одобрил принятие правил боя, в котором правил никаких, собственно, и не было. Использовать можно было все, что угодно: брать в плен, после решать судьбу пленников, нападать хоть втроем на одного, хоть бы и огонь использовать. Любые хитрости, как в бою. По сути, это и был бой.
Рисковал ли я? Безусловно, пусть и были козыри в рукаве. Между тем, я уже знал и о силе собственного отряда и о его возможностях, уровне управляемости. Все говорило в пользу того, что мы сможем уничтожить врага. И сдавать назад было никак нельзя. Да и не хотелось.
Таким шагом, веселым, необычным, честным, рыцарским я уменьшал вероятность грабежей и даже под сомнение ставил возможность взятия крестоносцами какого-нибудь из городов. Все будут знать, что поблизости есть тысячный отряд, способный дать по зубам, а за скобками держать те цифры, которые беззастенчиво я называл. Если верить моим рассказам, то армия Византии ну просто на две головы сильнее крестоносной, по крайней мере, если брать ту половину воинства, которой управлял Людовик Французский.
Немцы-то, возглавляемые королем Конрадом III, прошли уже славянские земли, и должны быть под Константинополем, но они оказались то ли мирными, то ли дисциплинированными, грабили, но мало, так… развлечения ради.
И вот, настало то время, когда две силы начали готовиться к сражению. Место было определено, арбитры также на месте. Главными судьями, хотя в них и не было никакой нужды, стали: с одной стороны, французский король, с иной — князь Лазарь Милович, подданный византийского императора, но имеющий почти тритысячи собственного войска, вроде бы серб, хотя он называл себя ромеем.
Милович привел отряды, в принципе, для того, для чего это сделал и я. Правда, у него воины — это одно название. Складывалось впечатление, что князь шел по дороге и по обочинам собирал мужчин, вручая каждому копье, убеждая того, что отныне он воин. Очень разношерстная публика, но собственная дружина Лазаря из сотни конных выглядела вполне прилично, даже несколько грозно, пусть всего-то в кольчугах.
Король, но, что интересно, еще и королева со своими «амазонками», а вместе с ними Лазарь Миловоч, расположились на одном из холмов. Им подавали напитки, там играла музыка. Светский раут, итить е мать. Сейчас больше двух тысяч мужиков будут убивать друг друга, а они кушают и веселятся. Хотели шоу? Они его получили.
