И чтобы понять, чем все закончится, я намеревался провести переговоры с Мстиславом Ростиславовичем. Нужно хотя бы понять, насколько у нашего пленника сильны сыновьи чувства. Необходимо было несколько успокоить ситуацию, чтобы не было много лишней крови. В этом деле только преемственность власти может спасти тот же Новгород от полного разорения.
Казалось, чего тех новгородцев жалеть? И, как люди, в политическом плане, мне они не так, чтобы симпатичны. Растлевают русское единство, дают альтернативу развития, которая, по моим убеждениям, путь к упадку, в долгосрочной перспективе.
Новгородцы, вопреки моей прежней уверенности, из прошлой жизни, вовсе себя не ассоциируют с Русью, ну, или делают это, опосредованно, не более, чем бургунды, или нормандцы назовут себя французами, или шотландцы — англичанами. Пусть колыбель русской державы, а именно в новгородском регионе зарождалась русская государственность, и была православной, там говорили почти на том же наречии, что и на основной Руси, но это были люди торговли, они по своему складу ума и мировоззрению больше могли быть схожи с горожанами какого-нибудь Нюрнберга или Любека, вряд ли Владимира.
Но мне нужны торговцы, мне нужны мореплаватели, люди экономически активные. Так что я не разделяю мнения, что Новгород, как заразу, раковую опухоль, нужно сжечь, а после трижды подумать, нужно ли возрождать город. Пусть живут, но в системе.
Но выживут ли они, когда придет Изяслав? Его там приветствовать не будут, а он церемониться не станет. Так что нужен «переходник», некие условия для «сохранения лица» и новгородских элит и чтобы власть Изяслава была не зыблемой. И таковым решением может стать именно Мстислав Ростиславович, старший сын Ростислава Юрьевича.
Мстислава держали взаперти в моем тереме. Это я приказал перевезти почетного пленника в более вольготные и уютные условия. Его хорошо кормили, даже гуся с гречкой и салом давали, как мне, когда я томился в заключении у его отца. А еще… Я решил молодого человека несколько смутить, так сказать, создать компромат на него и способ давления.
Для этих целей, лучше «медовой ловушки», подложить под Мстислава девку, я не придумал.
— По здорову ли, княжич? — спросил я, как только вошел в горницу к Мстиславу. — Блудишь? Как же так-то? Али снасильничал девку?
Парень опешил, стал слазить с кровати, запутался вногах и вновь рухнул на лежащую обнаженной девицу. Даже я засмотрелся на дамочку, хотя, почему это «даже». Нормальный я мужик, не могу не реагировать на вполне себе фигуристое обнаженное женское тело.
Сама же девица смотрела на меня, игриво улыбаясь. Курва. Погляди на нее! На меня, воеводу, позарилась? Нет, у нее теперь совсем иная судьба. Она станет тем фактором, из-за которого я буду влиять на Мстислава. Родит от Мстислава. И не важно, забеременела ли. Ребенка, если что подберем.
Конечно же, девку молодому мужчине подсунули. Она его попарила в бане, что вполне нормально и даже церковь о таком явлении замалчивает, когда мужи с девками вместе парятся, кстати, не факт, что с оргиями. Там, в моей баньке девка взбудоражила мужское естество парня, ну, и пришла к нему в горницу, еду, да кваску принесла. Мне даже пришлось минут десять обождать, пока Мстислав, наконец, начнет свое блудливое дело и зашел, как только процесс завершился логическим исходом.
Жестоко? Для меня, так и комично. Или, может, жестоко по отношению к девице? Так тоже нет. Эта курва и без того промышляла в Воеводино, предоставляя услуги, так сказать, эскорта. Была поймана за исполнением функциональных обязанностей одной из древнейших профессий. Не убивать же шлюху только потому, что она таковая есть? Но, и не предоставлять рабочее место на землях Братства я не собирался.
Можно было в монастырь отправить, и это вполне логичное будущее для такой развратницы. Но… я решил придержать девку для подобных нынешнему дел. Так что устроил ее на ткацкую мануфактуру, сейчас вот, предоставил подработку.
Мне же нужно было поймать Мстислава в самом неудобном положении. Так-то он показывал строптивость и не особо шел на контакт. Теперь я его взял за… Короче, имею возможность надавить.
— Я не могу смолчать, что ты девку снасильничал. Как же так! Такое грехопадение! — натурально издевался я.
— Я не насильничал! — выкрикнул княжич, пробуя шкурой прикрыть обнаженное тело девицы.
Очень даже ничего такого тела… Тьфу на меня! Еще подобной грязи мне не хватает, да еще в моем же тереме.
Я подождал, пока молодые и распыленные страстью люди поиграются, когда он накидывает на нее шкуру, а она скидывает, являя нам все более откровенные портретные композиции. Умеет девка себя предлагать, чувствует мужика. После можно было бы и выпороть ее, чтобы… Чтобы… Да просто так, ибо нехрен меня, в моем же доме в блуд ввергать. А не понравится ли ей порка? С такой станется.
Но это после, а нынешняя ситуация требует концентрации и контроля.
— Агафья, он тебя снасильничал? — спросил я, показывая тоном, что именно нужно ответить, якобы бедной девушке.
