— Одумайся, князь! — закричал на русском языке шведский командир-сотник.
Он был одним из тех, кого схватили. Вот только среди осуждённых была лишь половина из тех, кто тогда был у Суздаля, остальные не причастны. Ростиславу показалось, что обвинить во всем шведов — самое то дело. А еще в таком случае можно забрать у свеев все награбленное ими. Забрать и раздать новгородцам, даже некоторым владимирским боярам, чтобы те поддержали князя.
Ростислав ранее не был сильно энергичным князем, довольствовался тем, что есть, даже в дела Новгорода практически не лез. Но сейчас он показывал уже совершенно противоположное стремление, может быть, характер отца и деда стал пробиваться. Князь слишком много действовал. Пытался вникнуть во все дела, даже читал восковые таблички и бересту с записями, кто, откуда и сколько взял хлеба либо награбленного. И эти действия оказали обратный эффект, для князя не лучший. Он вникал в то, сколько получилось награбить и уже уличил многих в скрытии истинных масштабов грабежа.
Вдруг, Ростислав Юрьевич осознал, что новгородцы готовы его предать, пойти за сыном, так как тот предлагал относительно приемлемый выход из положения — просто вернуться в Великий Новгород. Учитывая то, что Владимирское княжество уже изрядно пограблено, по крайней мере, Суздаль и стольный град, что Новгород теперь обеспечен хлебом, можно уходить.
— Сажай! — закричал Ростислав Юрьевич.
Воины, ближние гридни, стали усаживать на заостренные колья избитых шведов. Послышались крики ужаса и отчаяния, проклятия и мольбы о спасении. Лишь сотник шведский с достоинством принимал смерть, с молитвой. Хотя, это не значит, что и дальше он будет проявлять мужество, ведь смерть на колу долга и мучительна. Можно и десять часов, и дольше, умирать.
— Это ошибка, князь, — из-за спины Ростислава со стороны главного крыльца шел Нифонт.
Архиепископ выразил свое отношение к происходящему, но не стал упрашивать снять шведов с кольев. А сейчас еще можно было спасти большую часть приговоренных князем людей.
— Что делать будешь? Здесь останешься или пойдешь Новгород спасать? Семь тысяч, или даже больше, конных из Братства отправились в город. Откуда только собрали? — спрашивал Нифонт.
Ростислав с презрением посмотрел на архиепископа. Если раньше князь постоянно слушался главного священника Новгорода, то теперь понял, что тот ведет свою игру. Ростислав Юрьевич убил бы своими же руками лжеца, но… Это только усугубит ситуацию.
Не обращая внимания на крики умирающих в муках людей, князь размышлял. Он, на самом деле, хотел нанести удар по Братству, учитывая то, что эти земли, которые, к слову, начинаются всего в семидесяти верстах к востоку от Владимира, остаются без защиты, ведь братья ушли к Новгороду. Но… новгородцы за ним не пойдут, а своей дружины окажется недостаточно даже для победы над Братством, если, как сообщается, пришли на помощь воеводе Владиславу.
— Карачун, ты остаешься на Владимире. Оставляю тебе две тысячи ратных, сам же быстро разобью то войско Братства, которое ушло на Новгород, и буду договариваться с Изяславом, — нехотя сказал Ростислав, после посмотрел на Нифонта. — Ты этого хотел? Чтобы я был унижен переговорами?
— Нет, — искренне, но не уточняя, ответил Нифонт.
Архиепископ уже видел, куда все катится. Это агония, это поражение. Это Господь наказал. Так что необходимо срочно выбирать нужную сторону, кланяться, просить прощения, да что угодно, но, чтобы остаться архиепископом. Так что договариваться собрался и сам Нифонт, а Ростиславу поздно.
Но, пока у князя еще есть войско, шансы остаются.
От автора:
Законченный цикл в жанре АИ про попаданца в прошлое. Я погиб и очутился в девяностых. Я снова молод и полон сил, и готов взять от жизни все, чего когда-то лишился! СКИДКИ на весь цикл! Первый тот тут: https://author.today/work/289565
Перед каждым военачальником всегда стоит выбор. Это тот самый шекспировский вопрос: быть или не быть. Быть тем, кто примет решение о штурме города и отправит в бой большое количество людей, непременно жертвуя при этом частью жизней ратников? Или сомневаться и искать пути минимизации потерь? Может вовсе ничего не делать? Ведь, прямой опасности пока считай и нет.
На моей памяти нет таких ярких и действительно великих полководцев, которые отправляли бы своих солдат в бой и сомневались. Не может быть сомнений у людей значимых, тех, кто оставляет после себя заметный след в истории. А если они и есть, то история умалчивает.
