Вопрос же с трофеями стоял остро. Я понимал, что они, как и семьи некоторых владимирских бояр, могут стать предметом торга. И вот, если этот торг состоится, я посчитаю, что штурм не полностью удался.
В Воеводино уже прибыли обозы с людьми и имуществом, это те грузы, которые некогда мной были отставлены на кораблях, когда я оставлял флот и спешил домой. Через пару недель должен уже прийти караван из Византии, они где-то у Ярославля уже. Там много добра.
Помнится, мне одна проблема, когда пробовал устроиться на гражданке и, без особого успеха, поработать завхозом одного колледжа. Проблема заключалась в том, что, когда приходит очень много денег и есть необходимость их освоить, но… нет в магазинах того, что нужно, или имеются ограничения на стоимость покупки одной единицы. Вот и сидишь, и чахнешь, как тот Кащей над златом, которое лежит на счетах, а ты так и не можешь решить все задачи. Нужно крышу подладить, а у тебя деньги на иных статьях, нужно сантехнику менять, а тут требуют проводить тендер и тому подобное. И всего неделя на освоение средств, иначе в следующем году не дадут. А дают-то в конце декабря, что еще ухудшает ситуацию.
В этой жизни таких проблем нет, но есть иные. Некоторые законы экономики работают во все времена. Нужно еще подумать, как «не перегреть» экономику Братства и как не разбазарить то, что приходит по итогам поездки в империю, а также то, что получаем в ходе взятия Владимира. Будут ли еще такие поступления? Не факт, вот потому и необходимо строго и с прилежанием распорядится средствами. Не получится их освоить — это поражение не менее, чем на поле боя.
Между тем, шелестя перьями, стремительно и, казалось, что неотвратимо, удивительно организованно, ангелы входили в стольный град Владимирского княжества. Пехоте удалось оттеснить защитников от ворот, чем предоставить возможность для тяжелой конницы войти в город и устремиться к детинцу.
Следом шли несколько отрядов конных братьев, которые были менее грозно и импозантно вооружены и экипированы. Условно можно было назвать этих воинов представителями легкой кавалерии, но это не совсем соответствовало таковому роду войск. Что-то среднее выходило, как средний танк в Великую Отечественную войну. Мои Т-34! Вооружены эти воины были копьями, более, чем на метр уступающими в длине пикам, а также саблями. Имели кольчуги и только сотники в панцирях.
Первоначально отряд такой конницы возник из-за недостатка тяжелого вооружения, но я всерьез думаю, что средней коннице быть, на нее найдутся свои задачи.
А вот половцы в город не входили, они устраивали «карусели» у стены, поливая защитников градом стрел. Половцева использовать на улочках Владимира было категорически нельзя. Не должны владимирцы считать меня и Братство завоевателями, только освободителями. А половцы в понимании многих людей, которые некогда прибыли с южных княжеств в Суздаль, а после во Владимир, еще большие завоеватели и враги, чем даже христиане-шведы. И это не сломить, в этом не переубедить людей. Уже сейчас укоренились установки, что Степь — враг.
Впрочем, пока так и есть, и я лишь незначительно изменил положение дел. Русские воины разбили большинство половецко-кипчацких орд, чьи кочевья были на западе от Волги. Но есть орды кипчаков, которые кочуют восточнее Волги, есть те, что вассальные булгарам или подчинены даже Хорезму, казалось далекому и неведомому. Они могут прийти, если посчитают, что западная Великая Степь, Дикое Поле, освободилось.
Так что со Степью война не закончилась, лишь завершился очередной раунд, период в нескончаемом противостоянии. Но уже скоро, думаю я, что даже еще при моей жизни, придется встретиться к кем-нибудь степным, скорее всего, с теми же восточными кипчаками. Или с турками-сельджуками?
— Дозволь, воевода! Как же мне воином быть, да быть только при тебе? — сквозь туман моих размышлений, в которые я сильно углубился, прорывался голос сотника Весняна.
— Ты рвешься в сечу? А что я говорил про это? — начал я очередной урок-поучение.
Я еще раз рассказал Весняну про важность сохранения жизни любого командира, что это важнее, чем жизнь рядового ратника. Но, чувствуя тоже самое, что Веснян, отпустил-таки его «размяться».
— Ладно, иди! — через минут пять разговоров про то, что командиру нельзя слишком сильно рисковать, сказал я.
Я и сам уже скоро пойду в город, как только придут сведения, что детинец взят.
* * *
Карачун лично зарубил уже двоих… собственных ратников, да не рядовых, а сотников. И нет, он не перешел, вдруг, на сторону врага, коим, безусловно, являлось для него Братство. Воевода бил и даже казнил собственных воинов потому как стремился навести порядок в остатках войска, запугать всех, заставить воевать. Командиры уже предложили Карачуну идти на переговоры, за что и поплатились.
