— Вы не сказали, вы намекнули, что перестанете принимать мои товары у себя в городе. Я услышал вас. И не будет больше ни бумаги вам, ни плугов с косами, ни воска с мехами от меня. А часть востока перед Камнем — уже мои, там зверь пушной. Ничего не привезу на торги в Новгород, — сказал я и сделал паузу, так как видел, что мне хотят возразить.
Сказать, что я не прав и новгородцы ничего такого не имели в виду и не намекали на, так сказать, экономические санкции, полное эмбарго? Нет, Станигост подтвердил догадки.
— Ты что, и вправду думаешь, что тебе удастся заманить гостей торговых в те места, куда людей ты своих послал? На острове Эзеле твои люди? Так знай же, что они никому не нужны. Иные немцы не допустят этого. А у них корабли не чета твоим, не будет тебе торга, — главный переговорщик скривился, как от кислого яблока. — У тебя и кораблей нет. Ты подумай! С ромеями торг еще не скоро случится, а на Руси твои товары не купят, дорогие они и непривычны. Русичи же не берут того, что непривычно, всегда по дедовским заветам живут.
— Я прав оказался, ты показал свою сущность, — уже искренне улыбнулся я. — Вы Братство использовать не будете, я не позволю. А то, чтобы за вас слово замолвить перед Изяславом, дабы смягчить условия, чтобы сделать это за те восемь сотен серебряных гривен, предложенные вами?.. Вы плохо узнали меня. За такие деньги я в поле не сяду сра… просто в поле не сяду. Когда захотите со мной дружить и вести дела, я стану разговаривать после подарка в пять тысяч гривен серебром.
— Ты дерзкий. Не ошибись! — сказал Станигост и резко вышел.
Я стоял и тяжело дышал, чтобы не сорваться и прямо сейчас не покрошить этих дельцов. Вот, как получается, что с ними обходятся уважительно и всегда стремятся договориться?
Прибыли, значит, они, сказали: «Что было, то было, готовы сотрудничать». После добавили, что согласныприсягнуть великому князю и платить выход. Все, начались переговоры. Мне удалось убедить великого князя, чтобы Мстислав Ростиславович стал новгородским… нет не князем, посадником. Не ради какого особого умысла я это сделал, а слово свое сдержал, данное Ростиславу Юрьевичу, ставшего жертвой новгородских амбиций.
И на эти условия Новгород пошел. На все идет, чтобы после обмануть при первой же оказии.
Ничего, проект «Славград» я все равно реализую. И не только это. Почему бы и Рюген не взять под свою защиту? Очень даже. Но только флот, нужен сильный флот!
От автора:
Ты погиб, спасая других. Но воскрес. Пусть чужое тело и чужая планета. Но страна — Союз Советских Социалистических Республик. Значит, есть шанс вернуться домой. https://author.today/work/296577
Что сложнее: воевать или созидать? У меня нет четкого ответа на этот, на самом деле, не такой простой вопрос. На войне, как мне кажется, легче. Есть враг, есть соратники и союзники. Даже при том, что друзья могут предать, морального выбора на войне не так и много: стреляй во врага, помогай товарищам, а зачем и почему — это не твоего ума дела, если ты солдат. Врага нужно убить, друга, условно, накормить. Однако, всю простоту войны усложняют потери и последствия, именно поэтому не все однозначно.
Но созидание… Оно сложнее, от него зависит практически все, в том числе и война, если не подвергать, конечно, сомнению утверждение, что экономика — кровь войны. И сколько же нужно административного ресурса, сколько силположить для того, чтобы наладить достойный быт и развитие! Много, очень много.
Я это понимал, работал для того, чтобы сделать все по уму, с перспективой. Князья не понимали таких чаяний и устремлений — в этом одна из причин отсутствия хоть какого-то развития Руси. Я не живу по заветам предков, я живу с желанием лучшей доли для потомков. В этом, в отрицании необходимости завтра жить так, как вчера, успеха и прогрессорства еще больше, чем от внедрения технологий в сельском хозяйстве и ремесле.
Мало получить ресурс, важнее правильно им распорядится. Вот, есть много денег, и как поступить? Можно гульнуть и потратить все за месяц или полгода прожить без хлопот. И все, дальше остается рассматривать дыры у разбитого корыта. А можно же было ресурсы использовать для работы, чтобы создать не сладкую жизнь, а правильную, где есть место для труда, а не только для прожигания жизни.
Поэтому я нервничал, суетился, может, и больше нужного. У меня появился ресурс, очень серьезный, дарующий возможность встать на ступеньку выше, а то и сразу на три. То богатство, которое прибыло из Византии, даже я до конца не воспринимаю, насколько это благо.
Москва, Воеводино, Владово, все остальные мои поселения и городки, везде вдруг случилось перенаселение. В Москве, например, я стал ощущать себя, даже не как в современном великокняжеском Киеве, а как в столице России двадцать первого века. Идешь по городу, вокруг все незнакомые лица, всюду суета, шум. В городе, который насчитывал еще месяц назад всего шесть сотен человек, сейчас было более пяти тысяч.
