— Так приставляем воинов, чтобы провожали. Собираем сперва поезд и отправляем. В день уходит два-три обоза, — отвечал Арон, стремящийся показать, что он сильно в теме.
— Продолжайте! Когда вся работа будет сделана, я жду тебя, Чепий, к себе. Еще обучать стану, лично, — посмотрев на главного войта, поспешил сказать и ему. — Не думай дурного! Ты был и, пока так же хорошо работать будешь, останешься головным войтом. А то, что такой мудрый у тебя помощник, так на то ты и головной, чтобы следить за иными и выделять одаренных. И заслуга твоя тут великая.
Так что, я нашел себе еще одного перспективного администратора? Господи, спасибо тебе, я отработаю и сделаю Русь, тобой спасаемую, сильнее! Только бы не показать Чепию, насколько я рад случившемуся, еще возгордится и перестанет стремиться к лучшей работе.
От автора:
Серия про попаданца, что сделала автора самым популярным писателем ЛитРес в 2024 году: https://author.today/work/267068
В Москве пришлось задержаться. Тут обнаружились проблемы в сфере сельского хозяйства. Не было ничего, ни инвентаря, ни организованных людей, моих между прочим, ни системы. Ни одного плуга не осталось, хотя было три, трехпольный севооборот так и не введен, хотя озимые посажены, но мало и бессистемно. Мало того, под Москвой не так много хорошей земли, есть полоска чернозема где-то верст пятьдесят в длину и двадцать верст в ширину. И она, считай, почти не разработана.
Даже та земля, где пробовали пахать или, скорее, «поглаживать» и чуть взрыхлять поля сохой, так и не посеяли. Уже конец апреля и в периоде климатического оптимума это время, когда все уже посажено. Политические события во Владимирском княжестве не способствовали вниманию к проблемам социального склада. Никто не задавался вопросом, что кушать через полгода-год. Было не до того, когда каждый день ждали боевых действий.
У меня, у Братства, было разрешение обрабатывать часть этой земли, чем и занимались некоторое время. Но после пришли ратники Андрея, загнали часть людей за стены Москвы, а других выгнали. Ближайшие три деревни так же были ограблены, а люди ушли. Вот и нет посевов, нет и людей, которых можно было прямо сейчас направить на поля.
Сложностью было то, что оказалось не с кого спрашивать. Поставленный мной управляющий куда-то запропастился, есть опасения, что его просто убили. Кто? Не ясно. По прибытию в Москву я уже обнаружил город своим. Сюда ранее прибыл тысяцкий Лис, потребовал открыть ворота, что и было сделано. После было объявлено, что ратники, удумавшие бунтовать в городе, могут решать.
В принципе, у них только два варианта и было: влиться послушниками в Братство или валить, хотелось бы сказать, что «на все четыре стороны», но это не так. Юг для них закрыт, там наши интересы или рязанцев с муромцами, на запад также нельзя, на север сами не пойдут, так как новгородцам они кровь пустили изрядно. Выходило, что только одно направление — восток. Нужно было бы сперва провести проверки, хотя бы узнать о преступлениях, не отпускать преступников. А позже было поздно. Шальные бунтари все ушли.
Вольница, чувство вседозволенности и погубили немало людей. Это когда, словно живут последний день и берут от жизни все, что до того считалось невозможным. Насилие, грабеж, пьянство и чревоугодие вылазят на первое место даже у, казалось, приличных и богобоязненных людей.
Про своего старосту точно ничего не знаю, но примеры того, как убивали моих крестьян, были. И не потому, что они мои, а потому, что первоначально в Москве несколько не хватало продовольствия, а бывшие ратники погибшего Андрея Юрьевича готовились к долгой осаде. Так что ревизии в сельскохозяйственной округе Москвы были, и они не отличались гуманизмом.
Можно поручить организацию посевной Чепию или Арону, и они справились бы. Но я никогда не был приверженцем штурмового метода управления. Это, когда «обо всем забудем, навалимся скопом и… пятилетку за три года». Лучше всего, когда развитие идет по системе и человек, занимающимся одним вопросом, завершает его, а не прыгает от объекта к объекту. Они оба занимались своими вопросами, делали это хорошо, порой, отлично.
Да и мне стоило показать, кто тут главный и от кого идут все блага. Так что, практически в ручном режиме, когда даже приходилось принимать участие в разметке полей, а после и следить за распашкой, своей волей привлекая ратников к аграрным делам, удалось хоть что-то сделать. По крайней мере, больше половины площадей, которые были мной определены под яровые, засеяли. А вот дальше…
Я уже думал о том, что необходимо было каким-то образом разнообразить полевые культуры. И в этом направлении работа проводилась. Вот только к овощам у людей было отношение вторичности. Главное, чтобы зерно уродило, а овощи часто и не сажали. Только моим прямым указом стали чуть больше уделять внимания и гороху, и капусте, той же репе.
