— Брат мой Аепа, неужели ты не понял, для чего я живу и что делаю? Если у тебя есть крамольные мысли отвернуться от Руси и веры православной, то скажи мне об этом и сейчас мы с тобой не скрестим свои сабли, но с горечью и с болью в сердце, я сделаю это в будущем, — сказал я и стал наблюдать за реакцией половецкого хана.
— Я с тобой. Мало того, будь иначе, я бы не смог объяснить своим приближенным предательство. Последние войны дали моей Орде все, о чем только мечтает кочевник, а обмен с тобой на ячмень и овес делает котлы наши еще богаче и разнообразнее, — после продолжительной паузы сказал хан, посмотрел мне в глаза и продолжил. — Со мной связались люди булгарского эмира. Эмир сам кипчатско-половецкого роду племени, он знал, что предлагать мне. Обещал независимость, поставить меня великим ханом над всеми половцами западнее реки Этиль-Волги. Сулил серебра много, свою дочь мне в жены.
— Щедрое предложение. Умом я понимаю твое сомнение, но не принимаю его, — отвечал я. — Если ты обо всем этоммне рассказываешь, то решение принял. Какое же оно?
— Ты все понял, зачем же спрашиваешь? Но мне нужно быть уверенным, что на защиту моей Орды придешь и ты, и наш великий князь Изяслав, — сказал хан.
— Ты в этом сомневаешься? — спросил я.
— В тебе нет, — отвечал половецкий хан. — Меня беспокоит то, что великий князь не пришел на помощь Братству, когда ты был под Владимиром. Не скормит ли он нас, словно приманку хищному зверю? Великий хан, князь, так не поступает, он за своих людей стоит насмерть.
Я задумался. Смятение в голове хана почти полностью повторяло то, о чем думал я. Если встреча с Изяславом придала некоторой уверенности, что все протекает нормально и подвохов в ближайшее время не стоит ожидать, то Аепа не имел возможности встретиться с Изяславом Мстиславовичем. На фоне того, что Аепе, самому сильному или равному в силе хану Башкорту, пришло щедрое предложение от булгарского эмира, политика Изяслава проигрывала.
Что сделал великий киевский князь своему вассалу Аепе? По сути, ничего хорошего. Половецкую орду обложили десятипроцентным выходом в пользу Киева. Я подобного налога не плачу, а половцам, наверняка, не нравится платить дань при том, то их войско разрослось более, чем до пятнадцати тысяч. Да и не только в этом дело. В Степи важны мелочи. Вот прислал бы Изяслав маленький, но обоз Аепе, подарил бы ему коня и саблю, все — уважение проявлено. Но подобного нет. Даже некоторую вину ощущаю, что не подсказал Изяславу передать хану Аепе подарок.
— Брат мой, я останусь верен киевскому престолу до конца, — сказал я.
— Ты не сказал, что верен Изяславу, заметил хан.
Аепа посмотрел на меня с хитрым прищуром, после отсоединил свой крюк, некогда подаренный мной, заменяющий половцу отрубленную кисть, и сменил опасную тему разговора.
— Хан Башкорт прислал своих людей. Этот неглупый правитель понимает, что лишь вопрос времени, когда против него выдвинутся русские войска, поддержанные мною. По моим сведениям, он может выставить до десяти тысяч воинов, при том, что из них будет более двух тысяч ратных людей, недавно влившихся в Орду. А это не надежные воины, — сообщил очень важные данные Аепа.
— Он мира хочет? — спросил я. — Я откроюсь тебе, мне Орда Башкорта, как кость в горле. Без него, я мог бы думать и о пути к ромеям без реки.
— Знаешь, брат мой… — Аепа задумался, на его лице появилась довольная ухмылка. — А ведь он мне завидует. Мало того, что я вышел победителем из той войны с Ольговичами, что принесла мне много оружия и коней, так я еще закупаю оружие у тебя. Он знает, сколь хорошо одеты мои воины. Будь Изяслав более хитрым политиком, он бы нашел, чем заманить к себе хана Башкорта. Да тут многое и не нужно. Подарить панцирь, коня, обещать, что кочевья никто не тронет и что Орда Башкорта будет участвовать в войнах Руси, при этом иметь достойную долю в добыче.
Нахмурив брови, я размышлял на эту тему, периодически прикладываясь к напитку, который заменил мне и чай, и кофе, и какао с горячим шоколадом, к цикорию. Ведь во всем прав хан Аепа. У Башкорта, чьи кочевья находятся в северо-западном Причерноморье, рядом с Берладой, Венгрией, недалеко от Галича, особо выбора нет, как подчиниться кому-то из сильных или же незамедлительно начинать боевые действия. Только к чему приведет война? Нужно же просто время для того, чтобы Русь дошла до кочевий Орды Башкорта и стала методично его уничтожать.
Выбора только два: Венгрия, или Русь. Венгры ближе и по менталитету и даже географически. Но мадьяры сейчас вассалы Византии, с которой у Башкорта еще те отношения, точно не дружеские. Да и с Русью почти вражда. Нужно перехватывать этих половцев и делать своими.
— Изяслав мудрый политик. Может быть, он плохо слышит Степь, ибо сам лесной человек? Но выгоду свою чует. Так что я пошлю ему весточку, и пусть засылает послов к Башкорту, — сказал я.
— Только я обижусь, если у него будут такие же условия, как и у меня, — поспешил сказать Аепа. — Я же был и остаюсь союзником и вассалом, а он воевал против великого князя.
