— Об этом тоже напишу, — усмехнулся я, сразу же посерьезнел и перешел к следующему важному вопросу. — Мне нужна твоя помощь, чтобы очистить земли на западу от Дона и на восток от Днепра. Там еще бродят отряды и малые группы разбитых орд. Я собрался ставить сразу три городка по линии от Шарукани. На первом этапе много воинов в охрану строителям послать не могу. Ты уже сам понял, что мы собираемся воевать с булгарами.
— Мне уже присягнули многие из тех отрядов, иные ушли к булгарскому эмиру, так что стройся. Но скажи мне, брат, а не собираешься ли ты скоро всю степь обложить городками? — вроде бы и в шутливой форме, но был задан серьезный вопрос.
На самом деле, конечно же, да. Все Дикое Поле — это плодородные земли, разработав которые можно прокормить не один десяток миллионов человек, особенно, если использовать трехполье, более глубокую вспашку, удобрения, примитивную селекцию зерна и скотоводство со свиноводством.
Но, вот когда это время придет, через сто лет, двести? Думаю, что понадобится пару столетий, чтобы сделатьпространство для кочевой орды в сто тысяч узким. С другой же стороны, есть Крым, где может кочевать Орда, есть кубанские и южно-уральские степи. Существовали же как-то в восемнадцатом веке кочевые калмыки с башкирами!
— Не беспокойся, своим детям заведовать буду, кабы Орда твоя всегда имела кочевья. Но ты можешь оставлять в городках и стойбищах своих людей. И пусть они выращивают овец. Мне нужно очень много шерсти, — сказал я и заканчивал этот разговор, бывший временами очень неудобным.
Аепа с большей частью своего войска пробыл на моих землях еще более недели, изрядно так источив стратегические запасы Братства. Нет, он платил, даже серебром, привез много шерсти, как в счет оплаты за постой, так и для продажи. Но шерсть не покушаешь.
Купить продовольствие сейчас сложно. После скоротечной, но опустошительной усобицы во Владимирском княжестве, с зерном, да и с мясом, скудно. На юге Руси так же на продажу не много продовольствия. В преддверии большой войны, великий князь приказал скупать еду, установив фиксированные цены для продажи в войска. Следовательно, купцы взвинтили цены для розничной торговли. Как бы еще в Киеве не случился бунт по этому поводу. Большое войско много ест, это одно из главных негативных проявлений сильного княжества.
Несмотря на то, что Аепа был у меня в гостях, я не так много уделял ему времени. Он больше общался с сестрой Тесой-Марией и с племянником. Я же распределил свою рабочую неделю таким образом: три дня уделял обучению войск, штабным играм со своими тысяцкими и сотниками, а также поиску взаимопонимания с младшим воеводой Никифором.
Никифор был отличным воином, но ему не нравилось мое увлечение пехотой. Основные наши тактики теперь строились именно вокруг пехотного построения. Пехотный строй должен либо наступать с поддержкой на флангах конницей, либо действовать от обороны, опять же конница поддерживала пехоту, а не наоборот. И пусть таранный удар, как весомый довод, я не отрицаю, все равно выходит так, что конница начинает занимать второстепенное значение.
Подобный подход я оправдывал экономически. Все так же легче набрать пехотинцев и вооружить их по остаточному принципу, облачая в устаревшие кольчуги и штампуя простейшие шлемы с большими полями. Тех же копий все еще более, чем достаточно. Здесь же вопрос и времени. Легче обучить взаимодействию в строю копейщика, чем выучить тяжелого конника. В первом случае при интенсивном процессе обучения достаточно полгода.
— Бах, — прозвучал выстрел и облако дыма моментально рассеялось.
Сильный ветер уносил последствия сгорания пороха, а еще он заставлял щурить глаза. Может быть я щурился еще и потому, что был чрезвычайно доволен. Мы отлили первую пушку! Изделие вышло небольшое, крайне тяжелое, но я настолько опасался разрывов ствола или еще каких-нибудь побочных опасных вариантов развития событий, что перестраховывался. Бронзовая бандура оказалась полтора метра в длину и диаметром всего в двести миллиметров. Тяжелющая!
То, что видел когда-то в исторических музеях, в кино, то и изобразил. В прошлой жизни я не был артиллеристом, но в достаточной степени принципы артиллерии знал. Думаю, что орудие получилось таким, какие использовались в веке так пятнадцатом.
— Заряжай дробью! — приказал я.
— Что? Воевода, ты сказал что-то? — орал Ефрем.
Я глубоко вздохнул и перенаправил приказ не тому, кого планировал поставить главным артиллеристом, а ближнему десятку тысяцкого Ефрема. Тысяцкий пушкарных дел получил легкую контузию. А ратники знали последовательность заряжания и без указки своего командира, уже прочистили ствол, продолжали осуществлять остальные манипуляции. Скрепленные воском железные шарики вставили в ствол, сверху забили пыж, подсыпали пороха и ждали приказа.
— Поставьте деревянный щит в ста шагах! — распорядился я и пошел в укрытие.
— Бах! — окрестности огласил звук очередного выстрела и картечь устремилась вперед.
